Хмурый восьмилетний мальчишка брезгливо сжимал в объятиях розовый сверток со щекастым и тоже крайне недовольным личиком.
Тед ткнул в картинку пальцем, и она стала объемной, как окошко в прошлое.
«Ну-у-у во-о-от, а я хоте-е-ел братика…» — Моментальный тест на пол будущего ребенка стоил всего пару единиц, но родители намеренно устроили себе — и сыну — сюрприз.
«Глупенький, сестричка же гораздо лучше! Она маленькая, нежная, не будете с ней драться, игрушки делить…»
— Ага, щас, — проворчал Тед, снова прикладываясь к банке.
«Как ее хоть зовут-то?»
«Еще не придумали. Я хотела назвать малышку Марианной, но папе больше нравится Сьюзен. А тебе?»
Теодор вздохнул, выключил альбом, застегнул обложку и засунул поглубже в шкаф. Вряд ли когда-нибудь понадобится, но пусть лежит.
Часть вторая
Космопортом на Шесс пафосно величалось обнесенное пластиковым заборчиком поле, а компанию «Космическому мозгоеду» составляла только дряхлая рейсовая «Стрела», раз в день с кряхтением отрывавшаяся от земли и уже через семь часов с душераздирающим скрежетом шмякавшаяся обратно. Для полноты образа не хватало только бородатого сторожа в тулупе, валенках и ушанке не по сезону, сурово расхаживающего туда-сюда с двустволкой наперевес. Станислав любил тихие окраинные планетки с одним-двумя миллионами жителей, рассеянными по десятку городков и сотне деревенек. Шесс напоминала капитану Новый Бобруйск времен его детства, где все друг друга знают, «новостями» считаются события последнего года, полицейские охотятся по большей части на мух, пятилетних детей преспокойно отпускают гулять до темноты, а семилетние уже отлично плавают, лазают по деревьям, жгут костры и стреляют из рогаток со ста метров прямо в глаз соседскому коту.
— Когда же мы наконец отсюда свалим? — тоскливо спросил Теодор, шлепая по десятке дамой червей.
— Мы же только вчера прилетели, — удивилась Полина, изучая свой расклад. — Отбой.
— Это не имеет значения, колониальные терраформанты все одинаковые. — Парень взял из колоды еще пару карт. — У меня такое ощущение, будто мы здесь месяц торчим, я уже весь чешусь! — Тед поскреб плечо под лямкой майки и с опаской на него покосился, но ничего крамольного не обнаружил.
Баллончики с инсектицидом так и стояли в каютах — капитан о них не спрашивал, а парни благоразумно не напоминали. Последней жертвой клопа стал Вениамин, которым паразит то ли отравился, то ли обожрался, но больше никак себя не проявлял, и жалкие остатки мази вернулись в медаптечку. Полина, правда, зловеще пророчила, что это лишь вопрос времени (а именно инкубационного периода клопиных яиц), однако Тед предпочитал думать, что залетный кровосос был самцом и оставил после себя только недобрую память.