Именно при нем выросло качество жизни, появились различные пособия, а самое главное, возможности. Если есть голова на плечах, то можно подать прошение в императорскую канцелярию на бесплатное обучение.

Правда, получали такие бонусы немногие, большую часть срезали на приемной комиссии, которая в первую очередь смотрела на происхождение и богатство. Как я помню, примерно один из десяти умников из простых семей имели право на поступление в академию.

У нас таких училось не больше десятка. Отношение к ним было так себе, но ребята действительно толковые.

Собственно, и указ по природникам тоже был авторства Евграфа Осиповича. Этих магов было мало, но из-за своего дара, они очень ценны для сельского хозяйства.

Я на эту тему уже успел подумать, если моя ферма выйдет с уровеня с «нифига» до «хоть какой-то доход», то я могу официально объявить о Степане в императорскую службу. Ведь если этого не сделать, его могут увести у меня из-под носа!

За всем тут нужен глаз да глаз.

Пройдя в зал, я обратил свое внимание на возвышение в торце зала, на котором стояло два трона. Именно здесь будет сидеть императорская чета.

Только об этом подумал, оркестр грянул мелодию гимна. Я машинально начал проговаривать слова. Зря, что ли, в академии мы на каждый праздник его исполняли⁈

Евграф Осипович с супругой Марфой Петровной вышли из неприметной двери и поднялись на возвышение. Зал грохнул аплодисментами.

Романковы гордо поклонились и заняли свои места. Как выглядел император, я уже знал с картин на стенах академии: черные с проседью волосы, нос картошкой, толстые губы и лишний вес. А вот его супругу я никогда не видел.

Она оказалась невысокой, приятной глазу женщиной. И, кстати, заметно моложе своего Евграфа. Лет так на десять, а то и пятнадцать. Черты ее лица уже начали плыть, но толстый слой макияжа умело скрывал это. Я бы дал ей лет сорок.

К слову, удивительно, что она так выглядела в таком возрасте. Как я знал, многие магички прибегали к помощи целителей, которые могли продлить молодость. Хотя может, я и ошибся, и императрице уже глубоко за пятьдесят?

Я так увлекся размышлениями, что чуть не пропустил начало танцев. Все начали отходить к стенам, освобождая место для парочек. Замешкавшись, я сразу попал под прицел многочисленных женских взглядов. Меня снова оценивали, но уже с точки зрения потенциального жениха.

И когда ко мне сделали первые шаги аж восемь девушек, я был одновременно и польщен, и в то же время почувствовал острое желание стать невидимкой.

«Два танца, и ты уже жених», — вспомнил я слова Вайсмана.