Первое приглашение я покрутил в руках и все-таки отложил. Не люблю, когда на меня вот так давят. Тут хорошо бы смотрелась фраза: без меня меня женили.

Второе и третье приглашение вызвали у меня больше интереса. Но не успел я толком принять решение, как в кабинет снова постучались. На этот раз моим гостем стал Степан. Он уже тоже закончил занятия с Причаловым и хотел со мной поговорить.

— Ваше сиятельство, могу ли я попросить вас? — смущенно спросил он, стоя в дверях.

— Смотря о чем, конечно же, — быстро ответил я и потом добавил, — говори уже.

— Можно я попробую свою магию на вашей земле?

— А раньше ты этого не делал?

— Так, мне не разрешали, — обиженно сказал он. — Меня больше по мелким поручениям гоняли, а к пшенице не подпускали. А ей там плохо. Земля почти пустая, неоткуда брать силы.

— Лучше знаешь, что сделай, — вдруг мне в голову пришла идея. — Ты давай составь мне отчет по общему состоянию всей фермы, касательно растений.

— Так, я ж не знаю, как это делать, ваше сиятельство!

— По пунктам. К примеру, ты сказал, что пшенице неоткуда брать силу. Потому что земля пустая. Значит, у нас есть проблема с этим.

— Все верно.

— Как это решить? Заклинания или удобрения?

— И так и так будет хорошо.

— Вот так и записывай. Мол, рекомендовано удобрить землю тем-то и так-то. Понял? И так по всей ферме. Все, что увидишь и знаешь, как исправить. А если не знаешь, то выдели это в отдельный список.

— А если управляющий спросит?

— Степан, ты как маленький. Скажешь, что я приказал, и дело с концом.

— Будет сделано, ваше сиятельство!

— Свободен! Жду отчет завтра.

Окрыленный природник убежал, а я решил проведать камень. Уже сколько времени не заглядывал на чердак!

Поднявшись по лесенке, я сразу же подошел к витрине и невольно залюбовался самородком. Кажется, он стал еще более блестящим.

— Ну, привет, красавчик, — я поднял его с подставки и поднес ближе к лицу, — расскажи мне свои тайны.

По серебристым граням пробежали блеклые искорки. Он ощутил мое присутствие и тоже рад был видеть. По крайней мере, мне так кажется.

Осталось только понять, как заставить его работать.

— Слушай, каменюка, мы с тобой должны как-то договориться. Не дело это, я твой хранитель, а ты делаешь вид, что не слышишь. Давай, — я потряс самородок, — ответь мне, пожалуйста!

Не знаю, сколько я так простоял, пытаясь докричаться до него. И просил, и ругался, и просто молча смотрел, думая, что именно в серебряных изгибах можно познать его суть.

Но все впустую. Камень, кроме первых искорок, молчал.

— Ладно, разберусь я еще с тобой, — вздохнул я и поставил его обратно на витрину.