Я уселся на свое место и бросил взгляд на пустующий стол Марты. В который раз уже подумал, что скучаю. Скорее бы что ли моя неугомонная коллега поправилась и вернулась. Ну, если сегодня не придется с боем вырываться из Пскова, конечно. Ведь если граф решит, что я имею прямое отношение к ночному переполоху, то…

Ага, а вот и он. В соседнем кабинете послышались шаги. Я намеренно оставил дверь едва-едва приоткрытой, чтобы слышать, что там происходит.

Вот граф пересек комнату. Раздвинул шторы…

Снова шаги.

Скрипнули ножки его стула…

Я начал мысленно считать секунды. Если сейчас зазвучит музыка, значит все штатно, граф меня ни в чем не подозревает. А если зазвенит телефон, то…

— Герр граф! — некто вошел без стука. И голос звучит весьма протокольно. — Я бы хотел с вами поговорить.

— Герр штурмбаннфюрер? — удивленно отозвался граф. — Вообще-то я занят…

— Боюсь, вам придется отложить дела, — заявил визитер. Ага, кажется, я понял, кто это! Это Шпенглер, замглавы местного отделения СД. Пожилой мужик, худой, жилистый, с невыразительным лицом.

— Что вы имеете в виду, герр штурмбаннфюрер? — раздраженно спросил граф.

— Видите ли, герр граф, в последнее время ваши действия стали несколько… Нелогичными, — сказал Шпенглер. — Так что я хотел бы задать вам несколько вопросов, чтобы кое-что прояснить.

— Вы в чем-то меня подозреваете⁈ — возмутился граф. — А вам не кажется, что вы слишком много себе позволяете? Мои полномочия…

— Вот поэтому мы с вами и беседуем здесь, в вашем кабинете, — равнодушно проговорил Шпенглер. — В неформальной, так сказать, обстановке. Я присяду, вы не против?

— Присаживайтесь, — неприязненно бросил граф. — Но должен вас предупредить, что я не собираюсь посвящать вас во все детали своей работы…

— Герр граф, давайте я напомню вам, что произошло вчера вечером, — бесцеремонно перебил его Шпенглер. — В девятнадцать двадцать три вы явились в штаб СД с донесением о семье неких Мосензонов, скрывающихся, вот по этому адресу. Верно?

Молчание.

— Вы ведь уже знаете, что произошло ночью? — Шпенглер усмехнулся. — Что? Не знаете?

— Ночью я имею обыкновение спать, знаете ли, — в голосе графа уже слышалась нервозность.

— Мои люди попали в засаду, — сказал Шпенглер. — Один успел уйти и поднять тревогу. В ожесточенном бою погибло не менее тридцати наших солдат. И вас до сих пор удивляет, что я хотел бы услышать ваши объяснения?

— С кем именно был бой? — отрывисто бросил граф.

— С вашего позволения, вопросы задавать буду я, — отрезал Шпенглер. — Я жду ваших объяснений. Если вас ввели в заблуждение, то я хотел бы знать, кто именно.