Глава 24
— А что у нас такое в городе затевается? — как бы невзначай спросил я у топчущихся на крыльце комендатуры фрицев. Двое из бухгалтерии, один из хозяйственного отдела. По именам я их не запоминал, фигли голову забивать? Пока шел утром на работу, обратил внимание на продолжающуюся суету с наведением лоска на улицах Пскова. На рыночной площади уже возвели какие-то ряды будочек-ларьков, на колоннаду гостиного двора прилаживали длинную гирлянду из колосьев и хвойных веток. Ну и многочисленные флаги со свастиками, от которых вообще уже в глазах рябило.
— Ах это? — мотнул головой в сторону площади пухлый фриц из бухгалтерии. Форма обтягивала его упитанное тело, как кожица сосиску. Того и гляди треснет по швам. — Народное гуляние организуют. Распоряжение отдела пропаганды. Праздник урожая.
«Ах да! — вспомнил я. — Были же о чем-то таком разговоры. Мол, в здоровом и счастливом обществе народные праздники — это важное дело. И нужно, чтобы население не просто квасило самогон неорганизованной толпой, а вело себя чинно и радостно. Музыка, танцы и все такие прочие дела».
Я еще пару минут постоял на крыльце, послушал утренние разговоры фрицев. Не очень они вроде как довольны этим самым праздником. Они вообще рассчитывали, что прогулка на восточный фронт закончится еще летом, а тут все как-то затянулось, и конца-края не видать, печаль какая.
Злорадно фыркнул про себя и потопал в свой кабинет.
Граф был уже у себя, причем не один. Обе двери в его кабинет заперты — и внешняя, и моя. Ни подсмотреть, ни подслушать не получалось. Только и понял, что визитеров у него больше одного. Двое или трое. Или может даже четверо, если кто-то тихушничает.
В последнее время граф стал очень часто вот так секретничать. Какие-то темные личности к нему ходят. В гражданском, не в форме. Не то местные, не то белоэмигранты.
Что-то мутит его сиятельство. По первости, когда он только начал отстраняться, я грешил на то, что он меня подозревает, но похоже, дело все-таки не только в этом. Или вообще не в этом. Кажись, я просто не при делах, а не доверяет он мне, потому что…
Хрен знает почему, вот что! Напрашивалась мысль, что дело все в янтарной комнате, ящики с которой лежали на складе. И, возможно, еще в том, что старенький этнограф сказал, когда мы уже в подземелье спустились.
Янтарь считался культовым камнем в обществе Туле. Которое, вроде как, свою деятельность в Германии уже давно прекратило. И даже его основателей-руководителей повыкосили. А его функции по разного рода мистике на себя взяло «Аненербе».