— Ты такой милый, Герхарт, — проворковала Доминика и тихонько засмеялась. — С тобой так легко общаться. Знал бы ты, как утомляют официальные приемы, ох… Случайно не то слово скажешь, и все, репутации конец, зато сразу же сплетни, персуды, шепотки за спиной… Хочешь еще чаю?

— С удовольствием, фройляйн Радзивилл, — ответил охранник. — Странно, где же Ганс? Уже давно должен был вернуться…

— А я рада, что его нет, — заговорщическим тоном сказала Доминика. — Ведь если бы он был на месте, то мы бы не поговорили. И я ничего не узнала бы о твоей семье. И о собаке… Вуф-вуф! — они оба засмеялись. Н-да, хорошо быть красивой женщиной. В голосе этого самого Герхарта не ощущалось ни напряжения, ни тревоги. Хвост распушил, как павлин, и радуется. Уверен, уже мысленно себе представил, как он снимает с Доминики ее длинное шелковое платье с глубоким вырезом. Которым она, наверняка повернулась к нему со всех возможных ракурсов. Вообще-то ответственный караульный вообще не должен был трепаться с Доминикой. Особенно когда напарник отошел в сторонку отлить и не вернулся.

Кто-то еще ей помогает, это ясно как день. Когда она излагала мне план, я, разумеется, поинтересовался, куда денется второй охранник. «О нем позаботятся», — отмахнулась она. Собственно, еще и поэтому я не собирался выполнять ее распоряжение и уходить. Хотел увидеть тех, кто еще ей помогает. Потому что возможно именно им она и отдаст приказ устранить некоего герра Алекса Волкова, когда необходимость в его услугах пропадет.

— Гееерхарт! — пропела нежным голосом Доминика. — Я как-то не подумала, что ты и есть тот человек, который может мне помочь. Я собиралась утром сюда прийти, но раз уж я все равно здесь…

Ага, пани Радзивилл приступила к делу. Начала склонять караульного к еще одному нарушению устава. Я слушал, как она плетет свои словесные кружева и не мог не восхищаться. Она, конечно, сука та еще, но как она виртуозно владеет своим голосом! Она рассказала бесхитростному караульному слезную историю о том, как ужасная советская власть ограбила ее семью, как они вынуждены были бежать из охваченной гражданской войной России чуть ли не в последних трусах и с кулечком семечек. А всю их изумительную антикварную мебель растащили всякие быдланы. И что только сейчас удалось собрать любимый гарнитур отца и привезти его из Царского Села.

Караульный слушал, развесив уши. То просто молчал, то возмущенно мычал, когда требовалось, то поддакивал, когда Доминика разразилась проклятиями в адрес евреев, которые их ценную мебель растащили по своим квартирам, за что потом и получили по заслугам.