Так я и думал… Вот сука… Кто же ты, Стёпушка? Явно не поп. Да и не Степан вовсе… Нехорошо с батюшкой ты поступил, он людям помогал, а ты на тот свет его отправил и смародёрничал. Рясу отнял и крест. А я еще сомневался на твой счет. Сдается мне, что, когда ты мне будешь не нужен, отправлю тебя вслед за батюшкой. Возможно этим же самым ножом.

Я забрал нож и вышел из церкви…

* * *

Граф, прикрыв глаза, сидел на табурете посреди зала. Перед ним, на другом табурете, стоял его патефон. Хор моряков отражался эхом от голых стен. Узнать в этом помещении сказочно красивую янтарную комнату было уже невозможно. Все мозаики и панели со стен были сняты, обернуты ватином и бумагой и сложены в ящики. Надо же, всего шесть ящиков. Даже не верится…

Граф слушал «Летучий голландец» Вагнера, Пульман и пара его подручных, стояли, подпирая стену. Иногда переговаривались шепотом. Рабочие просто замерли в тех позах, в которых их музыка и застала. За время работ все успели усвоить, что графу в такие моменты мешать ни в коем случае нельзя. Так что все стояли, не делая резких движений, и ждали, когда пластинка закончится.

— Герр граф! — Пульман рискнул заговорить первым, когда патефонная игла начала ритмично шуршать. — Я уже отдал распоряжение насчет погрузки. Сегодня ночным поездом, как мы и обсуждали?

— Нет! — вдруг резко встрепенулся граф. — Отзовите распоряжение. Груз отправится в Псков завтра! Или нет… Да, все-таки завтра. Уточните, во сколько состав будет готов.

— Герр граф, но… — в голосе Пульмана появилось возмущение.

— Не спорьте со мной, герр Пульман! — граф, наконец, соизволил открыть глаза и посмотрел на троицу военных искусствоведов. — Просто исполняйте. Не в вашей компетенции решать, когда, что и куда отправляется. Ступайте. И найдите мне Рихтера, он мне нужен!

«Рихтер… — я напряг память, чтобы вспомнить, кто это вообще такой. — Вроде парень из логистической службы…»

Пульман хотел что-то еще сказать, но передумал. Поджал губы, гордо вздернул подбородок и вышел. Пара его подручных тоже покинули зал.

Граф вздохнул. Встал. Обошел стоящие в центре зала ящики. Провел своими длинными аристократичными пальцами по готическим буквам маркировки. Которую я, разумеется, тщательнейшим образом запомнил и даже записал.

— Вот и все, — сказал граф и повернулся ко мне. — Скоро этот изумительный шедевр отправится на родину. Русские никогда не могли понять настоящей ценности янтарной комнаты. Они просто кичились дорогим подарком германских мастеров. Выставляли, как пошлую роскошь, как… Герр Алекс, вы тоже можете идти. Отдыхайте, здесь осталось решить всего парочку незначительных организационных вопросов, и завтра мы с вами вернемся в Псков.