— Ага, понял твой план, — закивал Яшка, выруливая из села.

Дорога болтала автомобиль и норовила скинуть его на обочину, но Яшка уверенно гнал «Опель», не сбавляя скорости, даже на самых ухабистых поворотах.

Бах! Ба-бах! Бах! — загремели выстрелы. — Тра-та-та!

— Автомат! — стукнул я кулаком по панели. — Твою мать! Началось! Опаздываем, Яшка! Гони родной!

— Как могу, командир! — парень вцепился в баранку.

Деревья пытались «перебежать» нам дорогу, но Яшка ловко обруливал их, вычерчивая фарами в темноте свободный путь.

Выстрелы все ближе и реже. Не к добру. Неужели все? Так просто отбили грузовик?

Ни хрена не видно. Наконец впереди мелькнул свет фар удаляющегося грузовика.

— Не понял! — воскликнул Яшка. — Они его что? Не остановили?

Неприятное предчувствие кольнуло сердце.

— Не гони, смотри внимательнее, — я чуть ли не уперся головой в лобовое стекло. — Тормози! Видишь?

Я ткнул пальцем в тела на обочине. Скрипнули тормоза, и я выскочил из машины еще на ходу. Возле дороги вперемешку лежат тела немцев и комсомольцев.

— А кто тогда на грузовике уехал? — выдохнул ошарашенный Яшка.

— Я, кажется догадываюсь, — процедил я сквозь стиснутые до зубы.

Где-то сбоку раздался стон. Я поспешил на звук.

— Живой! — воскликнул Яшка.

Это был комсорг. Лежал на спине и силился открыть глаза. В груди две дырочки. Ручейки крови вытекали из них, унося жизнь и питая ненасытную землю.

— Он… Он… — пробормотал раненный. — Он нас предал… Саша, прошу, скажи ребятам, пусть догонят. Это был Степан. Он в меня выстрелил, это был он. Я точно видел.

Парень замолчал, лишившись на какое-то время сил, лишь смотрел на меня глазами, полными мольбы и страданий.

— Пусть его догонят… — кашлянул он кровью и поморщился от боли.

— Никто не выжил, — тихо ответил я.— Некому говорить…

— Что?..

— Я сам догоню его.

— Ты? Ты разве не с ним?

— Нет.

— Тогда кто ты?

— Красный Вервольф.

Глаза комсорга расширились от удивления, он явно обо мне слышал, а потом на лице застыла блаженная полуулыбка.

— Тогда ты его точно догонишь, — еле слышно пробормотал он.

— Обещаю…

Комсорг что-то силился сказать, но на выдохе вдруг застыл. Глаза его смотрели в черное небо неподвижными стекляшками.

— Ссука! — я вскочил на ноги, скрипнув зубами. — Не успели!

— Прости, дядь Саш! Это я виноват! — бил себя кулаком в грудь Яшка. — Я не мог машину быстро раздобыть.

— Никто не виноват, война виновата, — прохрипел я, забирая у трупа фрица автомат. — Поехали, поговорим с этим гадом.

— Тут одна дорога закивал Яшка. Не уйдет.

Он тоже вооружился, но взял пистолет. Такое оружие ему привычнее.