Серебристые полосы реки извивались между холмами, отражая последние лучи солнца мертвецов. Вода в реке казалась почти прозрачной, как зеркало, в котором можно было увидеть своё отражение. Но внимание Крида привлекло нечто иное — странная конструкция, возвышавшаяся на одном из холмов. Она напоминала развалины старого замка, затерявшегося среди природы.

Каменные стены, покрытые мхом и лишайником, казались древними и заброшенными. Башни, когда-то величественные, теперь были наполовину разрушены, а крыши провалились внутрь. Окна, пустые и безжизненные, смотрели на мир пустыми глазницами.

Крид улыбнулся, предвкушая новые приключения. Даже для бессмертного, который видел множество миров и эпох, такая внезапность могла оказаться весьма захватывающей. Он почувствовал, как адреналин начинает бурлить в его крови, и приготовился к удару. Его лицо оставалось спокойным и сосредоточенным, а на губах играла лёгкая усмешка.

И перед самым соприкосновением с землёй в его сознании промелькнул эпизод из недавних событий.

(Небесные чертоги)

Безмолвная, вечная ночь окутывала Небесную Канцелярию. Не мрамор это был, а скорбь, застывшая в форме шахматной доски, — бесконечные поля черного обсидиана, полированного до зеркального блеска, отражающего бездонную черноту космоса, и слепяще белые плиты из ледяного камня, пронизанные прожилками, словно трещинами в замерзшем времени. Каждый квадрат — могила забытой звезды, каждый шов — след прошедшей войны.

Воздух, тяжёлый от вечности, вибрировал от невидимого напряжения. Небесное воинство, собравшееся здесь, не сияло. Ангелы, крылья которых были сложены, как истерзанные паруса, стояли неподвижно, словно статуи, выточенные из мрака. Их доспехи, когда-то сияющие бесконечным благочестием света, теперь просто тускнели, покрытые пылью забытых битв и скорбью за утерянную надежду. Лица, скрытые под шлемами, казались высеченными из самого обсидиана, холодными и невыразительными.

В центре Канцелярии, на пьедестале из скрученного, будто корни древнего дерева, чёрного металла, восседал Верховный Арбитр. Его фигура, скрытая под капюшоном, напоминала безмолвный памятник, увенчанный короной из колючего чёрного железа, из которой струился тусклый, зловещий свет, что создавал лёгкую иллюзию «нимба» над головой. В воздухе ощущалась его власть — не яркая, а давящая, пронизывающая до костей, как ледяной ветер в пустоте. Даже тишина здесь звучала, словно предвестник беды, заставляя каждое сердце в этом скорбном собрании биться всё медленнее и тише.

Каждая плита на этом чёрно-белом поле боя, каждый ангел, каждый отблеск потускневшего света — всё это говорило о невыразимой скорби, о войне, что длилась веками, и о тяжёлом бремене судьбы, висящем над этим молчаливым, обречённым на вечное ожидание собранием.