— Не так быстро, дорогая княгиня, сначала клятва… нерушимая. Придётся поклясться своей душой, ведь больше у вас всё равно ничего нет.

— Ах ты, хитрый жук.

— Какой есть. Так что, готовы служить мне отведённый срок?

— А может, — Голицына плутовато прищурилась, — сыграем в карты? — Навья засунула руку в лиф платья и в следующую секунду вытащила оттуда призрачную колоду, — Выиграешь ты, Кромешник, и я стану твоей преданной слугой. Ну, а если повезёт мне, то снимешь проклятие и отпустишь на все четыре стороны.

Ага, как же, держи карман шире. Я что похож на идиота?

Если верить слухам, то Голицину учил играть в карты сам Сен-Жермен.

— Спасибо за предложение, но вынужден отказаться.

— Алексей, да чего ты с ней возишься? — не выдержал стоящий рядом Гранатов, — Не хочет соглашаться, пускай ещё пару-тройку веков кукует в своём поместье.

Капитан хоть и не слышал Навью, по моим словам прекрасно понял суть нашего с ней диалога.

— Пожалуй, Толя, ты прав, — я демонстративно махнул рукой, — Не собираюсь уговаривать какого-то строптивого призрака. Пошли отсюда. Своё дело мы сделали. Сегодня ещё планов громадьё, а мы время теряем с этой упрямицей.

Хотел сначала сказать, с упрямой старухой, но вовремя прикусил язык, ещё обидится, тогда уж точно не согласится ни на какую клятву. Женщины они такие, народ обидчивый: хоть в восемнадцать лет, хоть в семьдесят, хоть в триста с хвостиком.

Мы с Гранатовым синхронно развернулись и не спеша потопали прочь.

— Эй, вы куда? Вы что это задумали? А-ну стойте! — истерично взвизгнула позади нас призрачная княгиня!

— Простите, любезная Наталья Петровна, но нам действительно некогда. Терять время на ваши уговоры я не намерен, — произнес, не оборачиваясь.

— Да согласна я! Согласна! — воскликнула Навья, а я улыбнулся от уха до уха, но быстро стёр улыбку с лица и развернулся к Голициной, посмотрев на неё серьёзным взглядом.

— Вот так бы сразу.

Правда обрадовался я слишком рано. Только хотел сказать Наталье Петровне нужные слова, чтобы она повторила их за мной, но опоздал. Голицина тут же взяла быка за рога, и пока я не опомнился, произнесла клятву, вот только сделала это на своих условиях. Хитрая старуха.

— Я, княгиня Голицина, призрак, заточенный вот уже более трёх столетий в усадьбе Апраксиных, клянусь тебе, Кромешник, вечным духом моим, что буду служить верой и правдой в течение года. Слово моё — не пустой звук, моя судьба ныне связана с твоей. Если ты позовёшь меня в час нужды, явлюсь по первому зову, но ты не мой хозяин и я не твоя раба, Кромешник. Моя воля и свобода останутся при мне. В ответ, ты будешь верен мне так же, как я тебе. Убережёшь от бед, защитишь от врагов, сохранишь мою душу, не позволив ей отправиться в Навь или на Кромку. Слово моё верно. Воля моя крепка. Да будет так.