И, несмотря на все эти шалости, южане нас упорно игнорировали.

Вам может показаться это странным, но я что-то такое и ожидал, когда готовил этот рейд. В этом мире, как это часто случалось и в средневековых земных войнах, правит бал централизация. То есть что северяне, что южане стараются если не все силы держать в одном кулаке, то большую часть. И действовать отдельно от этого кулака без острой необходимости никто особо не рвётся. Это ведь и риск нарваться с малыми силами на крупный отряд противника, и вероятность упустить выгодную битву. Да и снабжение привязано к одной конечной точке, отдаление от неё резко повышает затраты на содержание войска.

А здесь затраты повышать никто не любит, и потому ни северяне, ни южане сами по себе по лесам не бегают.

Если же действовать приходится в глубине вражеской территории, негативных факторов становится больше, а риски возрастают на порядки.

Так что наш рейд, при всей простоте действий, для ассиопцев стал сюрпризом. Здесь так воевать не принято, они ещё не поняли, что, собственно, происходит, и как на это реагировать.

Каждый раз мы предпринимали все меры, дабы не позволить никому из врагов ускользнуть после разгрома, но тут что не предпринимай, для противника наша деятельность незамеченной не останется. Да, южане не привыкли к столь глубоким рейдам северян, но они не первый раз на войне оказались и надолго их прострация не затянется. Очень может быть, что где-то на севере, за радиусом работы наших птиц, уже начали устраивать заслоны на рубеже какой-нибудь из речушек, перекрыв там все дороги и тропы. А если так, где-то неподалёку должны готовить ударную группу, чтобы та принялась гонять нас в захлопнувшейся западне.

Перспективы выглядят не очень-то хорошо, но мы знаем, что делать, если всё происходит именно так. Нам может и страшновато настолько глубоко забираться во владения врага, но очень-очень слегка. То есть не сказать, что боимся по-настоящему.

Если бы боялись, давно бы развернулись.

Амулет связи как молчал, так и продолжает помалкивать, несмотря на все наши старания. Даже бесконечно наивный человек не поверит в то, что мы всё время пытаемся говорить из «нехороших зон». Не удивлюсь, если ценный артефакт снова валяется в какой-то грязной канаве или даже нашёл пристанище на дне выгребной ямы.

Ничего страшного в отсутствии связи со ставкой принца не вижу, мне так даже удобнее. Что хочу, то и творю, сейчас никто не обвинит меня в безумном безрассудстве и не потребует немедленно возвращаться.

Хотя насчёт безумия есть вариант оказаться в нём заподозренным и без амулета. Мои люди всё чаще и чаще начинают на меня поглядывать как-то настороженно, с опаской. Замыслы господина им неизвестны, но явно начинают напрягать. Ведь не надо быть географом, чтобы заметить, как мы день за днём глубже и глубже забираемся во вражеские владения. Строго на юг движемся, лишь периодическая охота на карателей на шаг-другой уводит нас с прямой линии. Даже рядовые худо-бедно считать умеют и понимают, что мы уже почти достигли тех самых рубежей, о которых армия принца даже не мечтает.