Первыми к столу, разумеется, подбежали дети. Усевшись на стулья, они уже потянули свои маленькие ручки к еде, но одного взгляда Фредерика хватило, чтобы они остановились и вернули руки обратно.

— Прошу прощения, господин. Я поработаю над их воспитанием, — произнес управляющий семьи Кастельморов, а затем кивнул девушкам в сторону стола, и те неуверенно расселись по местам.

Сам Фредерик занял место справа от меня, ну а я сел во главу стола. Я посмотрел на слуг. Все, кроме детей, сидели словно на иголках. Это нужно было исправлять.

— Фредерик, наполни всем бокалы, — сказал я вояке, и тот, взяв один из кувшинов, наполнил содержимым сначала мой бокал, а затем поставил графин на стол и, взяв другой, разлил вино себе, Арлетт, Зигфриде и Белле.

Отлично. Я взял в руки свой бокал и встал.

— Буду немногословен, — произнес я. — Мою семью постигло ужасное горе, но, как вам всем известно, мертвых не вернуть к жизни. Кто-то из вас уже давно служит моей семье, кто-то только начал, — я посмотрел на рыжеволосую девушку. — И сегодня я рад, что сижу за этим столом не один и делю свою трапезу с вами, — я окинул взглядом всех слуг поместья Кастельморов, а затем поднял бокал вверх. — За дом Кастельморов! — произнес я тост, и все, у кого было вино, поднялись со своих стульев и, повторяя за мной, выпили содержимое своих бокалов до дна. — А теперь не стесняйтесь и, ешьте! — произнес я, и проигнорировав правила этикета, потянулся к запеченной с яблоками курице и оторвал от ее тушки ножку.

Вся прислуга, включая детей, удивленно посмотрели на меня, а затем на Фредерика. Управляющий покачал головой, а затем кивнул. Это, видимо, послужило неким сигналом, ибо стоило ему это сделать, как все присутствующие за столом наконец-то вышли из ступора и присоединились к трапезе.

«Забавно», — подумал я, наблюдая за тем, как по- разному ведут себя люди за столом.

Арлетт и Белла, например, вооружившись вилками, аккуратно ели, наложив в свои тарелки всего помаленьку, при этом орудовали столовыми приборами не хуже чем я. Зигфрида же, наоборот, была их прямой противоположностью. Кухарка явно обладала отличным аппетитом и не гнушалась брать еду руками.

К тому же, в отличие от остальных, она успела наполнить уже третий раз свой бокал алкоголем, которым она запивала мясо и соленья, что методично уничтожались в определенном радиусе — до куда добирались ее руки. Надо признать, в довольно большом, ибо руки у Зигфриды были не только длинными, но и хорошо сбитыми.

«Такие, как она, могли подковы гнуть», — подумал я, в очередной раз убеждаясь, что кухарка была явно не простой норскийкой и определенно умела обращаться с оружием, скорее всего, даже воевала.