Битва была ментальной пыткой. Император вливал в его разум воспоминания обо всех предательствах человечества, о каждой подлости и каждом страхе. Торрен захлёбывался этой желчью, но в центре этой бури он хранил образ Лираэли и вкус её последнего поцелуя.

В конце концов, Торрен вогнал свои пальцы в грудь Императора, разрывая плоть и кости. Он вырвал его сердце — такой же кусок мёртвого, светящегося железа. Император не кричал. Он смотрел на Торрена с гордостью и облегчением.

— Теперь... ты — это я, — прохрипел создатель, рассыпаясь в пыль. — Не дай им... забыть... наше имя.

Торрен стоял в пустом зале, окружённый пеплом своего отца. Он чувствовал, как власть цитадели вливается в него через подошвы сапог. Он сел на трон из черепов. Холод костей проникал в его тело, связывая его с каждой жилой этого разорванного мира. Он стал Богом-Кузнецом.

Вдруг воздух в зале загустел, и из теней соткалась она. Лираэль. Но она была иной — величественной королевой теней, чьи крылья теперь состояли из чистого мрака, усеянного звёздами. Она подошла к трону и оседлала его, её чешуя скользила по его коже, пробуждая в нём яростное, божественное желание. Её когти впились в его плечи, оставляя кровавые борозды, которые тут же затягивались чёрным светом.

— Теперь мы правим вместе, мой бог, — шептала она, её губы были в сантиметре от его уха. — Мы станем небом. Мы станем ночью. Переплавь меня в своём пламени. Пусть этот мир узнает, что такое настоящая страсть и настоящий ужас.

Она двигалась на нём медленно и жадно, её стоны сливались с триумфальным пением Разорванного, который теперь лежал у подножия трона. Каждое их движение отзывалось бурями и землетрясениями в Проклятых Землях. Они стали единым целым — королём и королевой пепла, правящими миром, в котором больше не было солнца.

А далеко на краю мира, в маленькой, забытой кузнице, ветер всё ещё шептал старые песни. Там, в горне, который горел холодным синим пламенем, родился мальчик. В его маленькой руке был зажат осколок упавшей звезды. Ребёнок не плакал. Он смотрел на небо, которое снова начало давать трещину.

Клинок в его руке запел — тихий, яростный гимн новому циклу. История была готова повториться. Ибо небо всегда должно трескаться, герои всегда должны рождаются в крови, а любовь... любовь всегда должна быть оружием в руках тех, кто дерзает бросить вызов самой вечности. Мир вздохнул, закрывая глаза в ожидании новой бури, зная, что ничто не кончается навсегда, пока в горне горит огонь звёздной крови. Колесо времени совершило полный оборот, и звук его вращения был похож на крик новорождённого бога в бесконечной ночи.