— Разрешите вопрос, Юмико-сама, — заговорил Гюто, когда сел на жесткое кресло у стола.

Девушка сделала разрешающий жест.

— Что… мы собираемся сделать с населением Гарумина? — спросил Каяхара.

— Не то, что делали вы, господин Каяхара, — холодно ответила девушка. — Как видите, ваша политика привела к тому, что Гарумин, фактически, упал нам в руки, как перезрелый плод.

— Мы всегда понимали, — заметил Гюто. — Что Гарумин, пока существует Унарё, спорная территория. Вкладывать в него деньги, развивая планету, было бессмысленно, пока не обеспечено твердое владение. Но и отдавать его Унарё было нельзя.

— Господин Каяхара, — опять холодно и… с легким презрением произнесла девушка. — Если бы вашу судьбу решала я, вы бы уже висели на главной площади столицы. И это самое малое, что вы заслуживаете, после того, что делали на Гарумине.

— Позвольте поинтересоваться тогда, — спокойно спросил Гюто. — Почему этого не было сделано?

— Потому что Кусаби-сама считает, что… мы, хинодзины, находимся в плену стереотипов, — ответила Юмико. — Они называют это «феодальным образом мышления».

— Если не трудно, не могли бы вы раскрыть этот термин? — спросил Каяхара.

— Если коротко, вы считали территорию клана своей личной собственностью, — ответила Юмико. — И не только территорию, но и людей, на ней проживающих. Причем рассматривали это, чисто, как ресурс.

— Кусаби-сама придерживается… гуманистических взглядов? — слегка иронично спросил Каяхара.

— Кусаби-сама мыслит категориями… Империи, — ровно ответила Юмико. — Когда прорабатывался план всей кампании, рассматривались варианты, в том числе ваших действий. Правильных действий.

— Я внимательно слушаю, Юмико-сама, — Гюто и в самом деле заинтересовался. — На моем месте Кусаби-сама стал бы защищать Гарумин?

— На вашем месте Кусаби-сама эвакуировал бы население, — ответила Юмико. — А при эвакуации была бы произведена тщательная фильтрация, чтобы исключить проникновение агентов врага.

— А дальше? — наморщил лоб Каяхара.

— А дальше было бы произведено обвинение клана Унарё в том, что делали вы, — ответила девушка. — Клан Каяхара бы выступил в роли жертвы. Были бы привлечены «здоровые силы провинции» и клан Унарё был бы ликвидирован совместными усилиями, как клан, который использует грязные методы борьбы.

Каяхара Гюто несколько мгновений молчал, обдумывая сказанное.

— Это было… познавательно, — пробормотал, наконец, Каяхара.

— Это наглядное подтверждение того, что вы мыслили в узких рамках феодальной системы взглядов, — ответила девушка. — В рамках этого мировоззрения вы не видели ничего предосудительного в том, чтобы действовать на Гарумине так, как вы делали. Вы сейчас сами сказали, что считали бы действия Кусаби-сама «гуманными». Между тем правитель должен поступать правильно. А не гуманно, красиво или выгодно.