«Удачи» — пришло сообщение от Кусаби.
Владимир усмехнулся. А вот и мама ребенка беспокоится…
Глава 9
9 октября 4049г. Корвет «Фууро», клан Сайго
Сага Ичиро сидел в своей каюте, на корвете. Формально, он занимался отчетом, перед ним были даже два голоэкрана. Но на зеленом «листе» документа была лишь одна вертикальная строчка. Собственно, это была автоматически созданная шапка.
Мужчина явно о чем-то крепко задумался. Он сидел неподвижно, его взор был устремлен в никуда.
Его сын, Анарин, решил остаться служить в клане Унарё. Если бы Сага Ичиро не знал хорошо своего сына, то он бы поверил в то, что Анарин решил удариться в романтику, поддался «движению вперед» и прочее. И даже бы поверил в заявление Анарина, цитата: «не вижу необходимости идти обратно, в межклановые интриги, в кабинеты чиновников, к ласковым речам, за которыми скрывается чудовищный цинизм».
Анарин очень хорошо изображал молодого киёньшина, который решил круто изменить свою судьбу и пойти не за отцом, наблюдателем Сага, а самостоятельно. И настолько хорошо изображал, что это… было правдой. Хорошо играть можно только тогда, когда ты НЕ ИГРАЕШЬ. Анарин действительно решил служить клану Унарё, действительно стать офицером, то есть выйти из клана Сага и принять присягу. И при этом, он не успел занять никакой должности в клане Сага, так что и носителем секретов, которому бы запретили переход в другой клан, Анарин не был. И да, Ичиро, конечно, поставят на вид, что сын наблюдателя такой финт с выходом сделал, но говоря откровенно, спишут это именно на юношеский романтизм. Желание стать героем и прочее. И опять же да, это имелось у Анарина. В молодости мало кому хочется погрузиться в грязные делишки и в чужое нижнее белье, посмотреть на старых циников, на то, как женщины откровенно продают себя им. В клане же Унарё люди настолько молодые, что таких вещей там нет, просто по определению. И куда не кинь взор, наткнешься на симпатичную девушку. А именно ради красивых женщин так здорово совершать подвиги.
Вопрос в том, что Анарин «практикуется» с отцом лишь последние два года. А до этого парень жил с матерью, на Карусиме. И все эти интриги его вообще не напрягали. Его никогда не тяготил путь наблюдателя, он хотел, сам хотел им стать.
Поэтому Ичиро подыграл сыну. В первый день мужчина хмурился, держал каменное лицо. То есть показывал, что не одобряет. Но Анарин так-то уже совершеннолетний. Конечно, Ичиро имеет возможности насильно заставить сына вернуться, например, выставить ультиматум фурихето Рюрикову. Вот Ичиро и изображал раздумья, тревоги… И тоже почти не играл, мужчина действительно переживал.