— О! Шикарно! — Александр Васильевич вгляделся в экран. — Товарищ полковник, посмотрите… — подозвал он командира авиакрыла «Адмирала Кузнецова». — Вот радиус действия Ваших «сушек»… — Александр Васильевич наложил на карту круг с центром в Евпатории и радиусом в тысячу километров, куда попала вся группа армий «Юг», а также часть группы армий «Центр». — Сколько вылетов ваши парни успеют сделать за ночь?

— Если ни есть, ни спать — то три… — полковник Хмелев помял подбородок. — В крайнем случае четыре… Вы предлагаете устроить «птенцам Геринга» 22 июня, только наоборот? — В его глазах появилось понимание, сменившееся азартом. — Ну-ка, дайте-ка… — он сел за ноутбук и стал набрасывать примерный график полетов.

— Товарищ контр-адмирал, по три вылета каждой машиной можно гарантировать точно. Из расчета три тройки «сушек» и две пары МиГов. Одну «сушку» с самым опытным пилотом использовать для ведения воздушной разведки в обозначенном радиусе…

— Сергей Петрович… — Контр-адмирал Ларионов склонился над плечом полковника Хмелева, — оставьте в графике два окна. Одно, примерно часовое — для сборки и выпуска в воздух Ми-28, другое, в районе двух часов ночи, примерно на двадцать минут — для запуска Ка-52. Не забывайте, группе полковника Бережного этой ночью работать и по Евпатории и по штабу Манштейна. — Он повернулся к Тамбовцеву. — Александр Васильевич, а не перейти ли вам в мой штаб, в оперативный отдел? У вас неплохо получается…

— Не стоит, товарищ контр-адмирал, — ответил тот, — у вас достаточно молодых и талантливых офицеров. Зачем вам пенсионер? Я просто выдвинул очевидную идею, которую они тут же довели до рабочего состояния. Теперь смотрите: мы дадим по каналу СОРа радиограмму в Ставку о своем присутствии, и тут же начнем крушить немецкие аэродромы в пределах нашей досягаемости. Если мы не будем валять дурака, то завтра утром обстановка на южном участке советско-германского фронта может резко измениться. Германские панцерваффе за летне-осеннюю кампанию выработали практически весь моторесурс. Боеготовых роликов в танковых группах остались единицы. Советские контрудары парируются только за счет превосходства в воздухе.

— И вы предлагаете это превосходство у немцев отобрать… — Адмирал задумался. — Если сделать это хотя бы здесь и сейчас, то толк все равно будет. Немцам придется зашивать дыру резервами, а они у них и так невелики. Теперь, товарищ Тамбовцев, насчет радиограммы… Каковы у вам мысли на это счет?

— С радиограммой несколько сложнее, товарищ контр-адмирал. С одной стороны, если код вскрыли мы, то почему это не смогут сделать немцы или англичане? Но тут еще один фактор… А сколько вообще времени мы сможем хранить тайну о своем происхождении? Думаю, год-полгода. Когда мы начнем участвовать в Великой Отечественной Войне на стороне СССР (а мы фактически уже в ней участвуем) и включимся в структуры РККА и РККФ, то будем вынужденно контактировать с тысячами людей. Утечки в таком случае просто неизбежны… Короче, если шифр продержится полгода, то, значит, он выполнил свою задачу. Теперь по тексту… Начать надо примерно так: «Товарищ Сталин, мы, личный состав сводного соединения Военно-морского флота Российской Федерации, вышедшего на учения в Средиземное море в конце декабря 2012 года…»