Санаев встряхнулся.

— Извините, товарищ Сталин, устал. Есть еще два вопроса. Первый касается безопасной в отношении прослушивания и надежной связи с нашими потомками. Поскольку все, что с ними связано, имеет наивысший уровень секретности, доставленная мною аппаратура дальней связи из будущего с автоматической приставкой ЗАС…

— Что такое ЗАС, товарищ Санаев, выражайтесь яснее… — прервал Сталин своего собеседник, хотя особого раздражения в его голосе слышно не было — скорее интерес.

— ЗАС, товарищ Сталин, это аппаратура автоматически зашифровывающая голосовые переговоры, — ответил тот. — И это, между прочим, уже третий барьер на пути тех, кто желает подслушать, о чем вы, к примеру, будете разговаривать с генерал-лейтенантом Василевским или контр-адмиралом Ларионовым. И уж поверьте — и в Абвере, и в МИ-6, и в американской военной разведке отдадут все, чтобы узнать подробности того, что произошло в Крыму.

— Третий барьер — это хорошо… — Сталин положил трубку на стол. — И что такое секретность, особенно в таком деле, это тоже товарищу Сталину объяснять не надо. Так может, вы поясните, каковы первые два барьера?

— Во-первых, товарищ Сталин, это неиспользуемый в настоящее время радиодиапазон, слишком высокая частота для современных приемников. А во-вторых, это новый для нашего времени способ модуляции — частотный… Извините, я не связист, но это что-то вроде ВЧ связи, только беспроводной.

— Понятно… — Сталин снова прошелся по кабинету взад-вперед. — И когда, товарищ Санаев, будет готов к работе этот ваш чудо-аппарат?

— Часа через полтора, товарищ Сталин: аппаратура должна с мороза немного согреться в теплом помещении. Тем более что антенну к станции мы с собой не привезли, и теперь все необходимое нужно срочно доставить со складов МВО. Если везти «родную» антенну, так нам понадобился бы еще один такой самолет. Начальника кремлевского узла связи я уже, как говорят потомки, озадачил.

— Хорошо, товарищ Санаев, товарищ Сталин полтора часа подождет, он ждал и подольше… — Вождь с тяжелым чувством посмотрел на собеседника. — А теперь… Какой третий вопрос вы оставили напоследок?

— Самый тяжелый, товарищ Сталин, — Санаев опустил глаза, — тот самый, почему над кораблями наших потомков андреевские флаги, а их документы заверены печатями с двуглавым орлом.

— Ми проиграли эту войну? — резко бросил Сталин.

— Мы выиграли эту, может быть, самую тяжелую войну в нашей истории, но проиграли мир, товарищ Верховный Главнокомандующий… — с горечью ответил майор. — Но сначала… Лучше я ничего не буду говорить, просто язык не поворачивается. Прочтите все сами. Позвольте?