Верховный читал строчки радиограммы, и его брови ползли вверх, выражая крайнее удивление, обычно несвойственное этому человеку.

— Товарысч Василэвский, раз ви нам принэслы эту бумагу, значыт, толко этой радиограммой дэло нэ огранычилось?

— Так точно, товарищ Сталин, — ответил тот, — сначала я решил, что это чья-то шутка, весьма неумная, кстати. Но у нас шутить так не принято. На короткий запрос шифровального отдела Ставки в штаб СОРа, кодом которого была зашифрована эта радиограмма, там ответили, что в пять минут первого 5 января никаких радиограмм в Ставку они не посылали. Тогда радиограмму все-таки доставили мне, и мы начали с ней разбираться. По ходу разбирательства дело стало обрастать удивительными и местами даже жуткими подробностями. Позвольте?

Сталин кивнул, и Василевский достал из кармана маленький блокнот.

— Во-первых, в шестнадцать часов три минуты служба радиоперехвата ВВС Черноморского флота перехватила сообщение немецкого самолета-разведчика об обнаружении большевистской авианосной эскадры примерно в двухстах километрах мористее Евпатории.

— Дажэ так? — мундштуком трубки Сталин огладил пышные усы, — продолжайте, товарыщ Василэвский.

— Так точно, товарищ Сталин, — кивнул Василевский, — немецкий наблюдатель доложил об обнаружении эскадры в составе полутора десятков вымпелов, которую возглавлял авианосец около трехсот метров длиной. Передача была прервана на полуслове — очевидно, разведчик был уничтожен. На предложение летчиков послать воздушную разведку в указанный немцем квадрат штаб Черноморского флота ответил отказом, потому что советских авианосцев не бывает, а летчикам в грубой форме посоветовали проспаться…

— Накажу мэрзавцев! — Пальцы Сталина, сжимавшие трубку, побелели от напряжения. — Извините, товарищ Василевский, продолжайте…

— В шестнадцать часов двенадцать минут та же служба радиоперехвата зафиксировала взлет с аэродрома Саки сначала одной эскадрильи пикировщиков Ю-87, а через десять минут — еще двух. В шестнадцать часов двадцать минут первая эскадрилья была полностью уничтожена двумя советскими истребителями, перехватившими их на пути к цели…

— Пачему ви так уверены, что это били саветские истребытели? — Сталин выколотил потухшую трубку в пепельницу и потянулся к пачке «Герцоговины Флор». — Пачему не англичане или нэ американцы, ведь в их флотах имеются авианосцы, правда, не такие большие?

— Товарищ Сталин, — ответил Василевский, — немецкие летчики в переговорах между собой называли противника «два ивана», особенно часто — в самом конце, когда бой шел на коротких дистанциях. Англичане были бы или «томми» или «лайми», американцы — «сэмми». Такую уверенность могут дать только четко видимые опознавательные знаки государственной принадлежности.