Николь пока справлялась, отбивая и принимая самые меткие снаряды на щит, а Маша, перекинувшись в огромного медведя, вернее медведицу, разрывала когтями самых шустрых монстров, приблизившихся к нам на расстояние вытянутой руки. Мы петляли зигзагами, прыжками, уворачивались и всё ближе и ближе приближались, как мы думали, к спасительным деревьям.

Там нас уже ждали. В рукопашку мы перешли сразу, как только перевалили черту леса. С деревьев и из-под земли на нас накинулась как минимум сотня тварей, а пули не переставали метко бить в спину. Суки! Они словно сговорились все!

Я получил несколько «шмелей» в ногу, парочку в правое плечо и в руку. Девчонкам было не легче, особенно Маше, с её внезапно подросшими габаритами дикого медведя. Хотя, в этом был свой плюс. Она проламывалась сквозь деревья и противников напрямую, сминая и словно не замечая их. Как там говорится… У носорога плохое зрение, но при весе в три тонны это не его проблемы…

Эта херня длилась как минимум несколько часов. Мы бежали, сражались, я отстреливался. Нам стреляли в спину и на нас кидались твари чуть ли не из каждого овражка, не из-за каждого куста. И только через часа три мы почувствовали, что напряжение стало спадать. Выстрелов уже не было слышно, вернее были, но теперь где-то вдалеке. Наконец, эти две стороны схлестнулись между собой, а не сговорившись, кидались за нами.

Я даже не знаю, как эти монстры или звери (не знаю к какому виду их причислять) справляются. У Империи танки, взрывчатка, боевые машины, оружие, поддержка Одарённых. А у тварей лишь когти и клыки. Мне даже было их чуточку жаль… Всегда болел за более слабую команду, а твари сейчас выглядели именно такими. Какими-то партизанами, воюющими палками и лопатами…

— Ну что? Затишье? — Едва отдышавшись, проговорила Николь лишь бы не молчать.

Грязная, мокрая, взъерошенная, уставшая, злая, испуганная, но счастливая и умиротворённая… Я это всё чувствовал в ней. Она была счастлива оттого, что я пришёл к ней в комнату, и мы сделали то, что давно должны были сделать. И не раз…

Ми сидели в глубокой холодной то ли канаве, то ли овраге. С неба непрекращающимся потоком лил противный, ледяной дождь и земля была не только скользкой от грязи, но и затекала во все щели в одежде. Такое чувство, что у меня грязь была даже в трусах!

— Раненые есть? — Оглядел я свой маленький отряд.

— Есть. Но, так — пустяки! — Отмахнулась Николь. — Да и регенерация уже по большей части справилась.

— Это хорошо…

— Но жрать хочется… — Сглотнула слюну Маша. — Слона бы проглотила. Может хоть сухарик есть?