Бля! Вот те новость! Я то думаю, чего мне каждый день всё херовее и херовее. И сплю я почти всё время… А я, оказывается, умираю. Ну и славно! Этот блядский цирк меня порядком утомил.
А у местных врачей хорошее лечение — надейтесь на чудо… При том, что чудес то и не было до этого… Сука! А ведь такой хороший вариант был с этим телом… Если бы у меня хоть одна рука работала — я бы нанёс Узор Регенерации и продемонстрировал чудо… Блядь! Всего одна рука…
Неделю супруга Васи горевала. Да так сильно, что это слышала вся больница. Я уж думал, что с тремя месяцами врач погорячился, в таком темпе, на износ, я и месяц не протяну.
А через неделю состоялся наш прощальный с Эвелиной разговор. Или монолог. Тут хер поймёшь.
— Пойми, Вась! Каждый день твоего содержания здесь обходится мне в огромную сумму, а страховая… Прошло уже полгода, срок полиса вышел три дня назад, и мне нужно тянуть тебя самой. Я не потяну. Прости!
Она разрыдалась, лёжа у меня на груди, а её рука по привычке крепко сжимала мой член под одеялом, словно прощаясь с ним… Интересно, по кому она больше убивалась, по Ваське или по его члену?
— Мне вот тут врач выдал… — Она достала откуда-то небольшую ампулу и продемонстрировала её мне. — Сказал, ввести в твою капельницу, и через час ты тихо уснёшь и не проснёшься. Прости…
Снова слёзы, снова крепкая рука сжимает моё хозяйство…
— Всё равно ты умрёшь, Вася. Так что лучше так, зачем оттягивать неизбежное. Тихо, мирно и безболезненно. Эх, такой хер пропадает…
Ну вот и ответ на мой вопрос…
Честно, я был ей даже благодарен. Мне не пришлось лишние несколько месяцев ощущать себя беспомощным овощем, а потом медленно угасать.
Нарыдавшись, Эвелина тихонько встала, достала шприц, набрала жидкость из ампулы и тихо ввела её в мою капельницу. Затем вернулась и прилегла с краю кровати, обняв меня рукой. Лежали мы долго, в полной тишине. Затем Эвелина тихонько вздохнула, поднялась на локте, посмотрела в моё лицо и с заботой в голосе спросила:
— Попрощаемся, Вась?
Её рука снова сжала моё хозяйство и я почувствовал, как член начинает твердеть.
Бля! Опять? Даже сдохнуть спокойно не даст! Что за жизнь…
Глава 4. Небо в клеточку
Второй мой якорь был… Да, в тюрьме! На этот раз не в тюрьме немощного тела, а в самой настоящей, обычной тюрьме для преступников...
И всё равно этот парень был поприятнее Василия. Хотя бы тем, что он не был овощем и мог двигаться. С одной стороны. А вот с другой... Это был отброс общества, который должен сгнить в этой самой тюрьме. Такого не жалко, и никакие моральные принципы меня не мучили. Заменил я его и всё.