Рядом с ней стоял голый мужик лет пятидесяти и надрачивал или поглаживал свой довольно внушительный, но ещё не до конца воспрявший хер. В кресле развалилась более молодая копия драчуна — сразу видно их родство. Наверняка, братишка. Мужик в кресле потягивал красное вино из высокого бокала и увлеченно, с восторгом на лице разглядывал лежащую на кровати хозяйку дома.

Поглядеть там было на что. Дарья, кажется, стала ещё красивее за время моего отсутствия. Женственнее, что ли, и чуточку моложе. И грудь, кажется, стала чуточку больше. Вот как она это делает? Это из-за её Лекарского Дара? И причёску снова сменила, и цвет волос. Теперь она была похоже на какую-то древнюю царицу. Как же её звали? Клеопатра, кажется.

Я облокотился о косяк дверного проёма и невольно залюбовался ею.

— У вас тут тройничок? Извините, если помешал. — Выдал я очередной перл своего сверхразвитого чувства юмора. — Можно я посмотрю? В участники не напрашиваюсь, не люблю скрещивать свою шпагу со шпагой напарника.

— Бля! Ты кто такой? Ты сейчас сдохнешь! — Подскочил младший братишка из кресла, небрежно отшвырнув в сторону свой бокал, нахмурился и сделал несколько уверенных шагов в мою сторону.

— Вот так сразу? А поговорить? — Обиженно высказался я.

— Сдохнешь! — Прошипел он и выставил руку в мою сторону.

Моё тело начало потихоньку деревенеть, словно отсиженная нога, которую перестаёшь чувствовать, и мой новый знакомый противно ухмыльнулся.

Ого! Не люблю, когда мне сразу угрозами в морду тыкают. За словами нужно следить. Это как с оружием, если ты навёл его на человека, значит, готов использовать, а значит, его могут использовать и против тебя. А фраза «Ты сейчас сдохнешь» прямо говорит — можешь меня убивать, не задумываясь. Хм… Что-то у меня сегодня какое-то философское настроение. Ну и ладно.

Пока я полностью не потерял контроль над своим телом, ухожу Рывком за спину рассерженного мужичка, в мою ладонь, как родная, ложится рукоятка охотничьего ножа, выскользнувшего из-за моего пояса, а лезвие клинка легко скользит по горлу этого неприятного типа. Тело с громким характерным тяжёлым звуком падает на пол и под ним растекается тёмная густая кровавая лужа. Ух ты, сколько ж в тебе крови, тварь! Дарья будет не рада такому беспорядку.

Я оборачиваюсь к его брату, от рёва которого даже слегка закладывает уши, и вижу как он, словно в замедленной съёмке, искажает в противной гримасе своё и так не очень симпатичное лицо, разводит руки в стороны и тычет в моём направлении своим эрегированным прибором. Нахера? В смысле, нахера разводит руки? Он что, собирается аплодировать мне? Серьёзно?