— Гончарного дела.

— Мама сегодня не придет. Заказов нет.

— Какая мама? — не сразу понял я.

— Моя мама. Ты же к ней пришел…

— Твоя мама мастер гончарного дела? — удивляюсь я.

— Ну, да. А что? Я вот иногда ей помогаю.

— А… — я хотел было задать вопрос, почему она не с наставником, но потом передумал

— А ты глину умеешь делать? — вопрос вышел глупым.

— Ну, да. Я помогаю маме. — девочка задрала свой курносый носик вверх.

Я пригляделся к ней и понял, что она достаточно красивая, светлые волосы (хотя они у нас у всех светлые, различались только оттенком и яркостью). Так вот у девушки были волосы почти белые, с небольшим фиолетовым отливом. При этом глаза были чуть с зеленоватым оттенком. А еще ее ушки так смешно торчали, выглядывая кончиками из волос, что придавало ей умильное выражение лица.

— Куда это ты смотришь? — она попыталась сделать грозное лицо.

— Тобой любуюсь. — честно ответил я.

Девочка как-то странно повела себя после моих слов. Она побледнела и отвернулась.

— Я сказал, что-то не так? — спросил я

— А? Да… Нет. Прости. Не важно. — она повернулась и с вызовом уставилась мне в глаза. — что ты хотел от мамы?

— Мне глина нужна, для одного дела. Хотел попросить ее меня поучить.

— Мы глину не добываем. Нам ее приносят. Но выбрать тебе я помогу. Сколько тебе ее надо?

— Много.

— Корзину? Две?

— Где-то десятка два.

— Зачем тебе столько?

— Хочу шкаф сделать большой.

— Из глины?

— Ну, да…

— Скажи, в тебя вселился злой дух[1]?

— С чего это?

— А как ты собрался этот шкаф обжигать?

— Зачем его сжигать? — не понял я.

— Не сжигать, а обжигать. Для того, чтоб горшки или посуда из глины стали твердыми, их помещают в специальную печь и обжигают. — она даже приосанилась.

— Тут я не подумал. А какая температура нужна? — спросил я.

— Я не знаю. Мама всегда это делает.

— Тогда мне надо к твоей маме. Проведешь?

— Ты же не отстанешь, да? — мне показалось или она даже рада этому.

— Неа.

— Пошли.

— Меня Эрио зовут. — решил я все же познакомиться с ней.

— Знаю. Тебя в поселении все знают. — как-то с горечью она это произнесла.

— А тебя как звать?

Она произнесла очень быстро свое имя.

— Буду звать тебя, Лау. — вообще она произнесла что-то вроде La’au tuai[2], что значило Поздний цветочек. Но я мог ошибаться.

— А? — только и выдавила она из себя.

Дальше мы шли молча. Причем шли все время вдоль стены, в центр поселения она не сворачивала, хотя так было бы гораздо быстрей, чем огибать почти все селение.

По поводу, того что дом находился на другом конце селения я оказался прав. И дом, был не такой как у всех остальных, начнем с того, что он был не на древе, и даже не в нем. Он был сложен из красноватого камня (кирпича — подсказывало подсознание), с замазанными трещинами, а также затянутыми чем-то проемами (окнами). Крышей дому служили ветки, что были накиданы толстым слоем, поверх сушеной травы (сена).