Заказ князя нас занял почти на два десятка дней. Основная сложность в которой заключалась в том, чтоб вплести руны и правильно обжечь изделия. Где-то пять коробов пришлось переделывать, так как передержали в печи. Еще три неправильно сплел. Но в целом работой были довольны, так как за нее неплохо платили, о чем говорили сияющие лица мамы и дочки. Правда большой шкаф, мы так и не решились делать.

К концу лета произошла неприятная ситуация. Лау пришла домой с небольшой ссадиной на скуле и слезами на глазах. В процессе долгих уговоров и расспросов удалось узнать, что оказывается ее вызвали на поединок. Да, такие у нас были, правда проводились они под присмотром наставника, да еще и тупым оружием и не до смерти. Ведь жизнь каждого из нашего народа священна.

Виной всему были прически Лау, которые очень нравились все остальным девочкам. Но вот беда, повторить в точности у них не получалось, некому было показать. Плести то они могли, но я-то это делал разными способами, да еще то вплетая ленты, то делая множество косичек, отчего волосы становились, если расплести, кудрявыми.

Ее стали дразнить, высмеивать по надуманным причинам. А в частности в том, что она необразованная и даже постоять за себя не сможет. Последней каплей стало то, что у нее увидели мою расческу. И вот тут был придуман коварный план, суть которого сводилась к тому, чтобы отобрать вещь и унизить ее владельца.

Когда мне все стало понятно, я буквально кипел от злости. Хотелось крушить и ломать, держался я из последних сил. Вот в таком состоянии я ввалился на поляну к отцу-наставнику. И первое, что я там увидел, так это то, как моя сестра хвастается перед всеми своим приобретением.

Не помню, как сдержался. Помню только то, что произнес ей в лицо одно слово: «поединок». Она насмешливо фыркнула и предложила драться на копьях. После чего, началось фирменное избиение. Увы, избивали меня. Все же умение чаще превосходит грубую силу. Что бы я не делал, как бы не пытался достать свою сестру, она ловко уходила от атак и наносила свои удары. Я уже несколько раз валялся на земле, но поднимался благодаря упорству и злости.

— Что братец, думал ты сможешь меня одолеть? Решил заступится за vao[3]?

А сестренка молодец, она не только мастерски наносила удары, но еще и комментировала все это. А била то в основном по лицу. У меня уже давно свернут набок нос, разбиты губы, фактически в кровавые ошметки, как зубы еще держаться — не пойму.

Где-то глубоко внутри я понимал, что могу победить. Могу прям сейчас выпустить когти, разрубить это копье и порвать нежную шейку моей дрожащей сестры. Но в то же время, я также понимал, что стоит мне это сделать и мне конец. А если со мной, что-то случится, достанется еще и Лау и ее матери, а они и так изгои.