Вечерами за меня брались учителя, что буквально насильно меня заставляли следовать какому-то этикету. Мне объясняли все тонкости обращения к разным разумным, а в особенности в нашем народе. Столько условностей, столько нюансов и скрытых подтекстов может быть лишь в мимолетной улыбке, жесте или даже наклоне головы. И меня обучали этому, учили видеть скрытый смысл, учили обращать внимание на мимику лиц.

Это все выматывало еще больше чем поединки с воинами. Вечерами я буквально валился с ног, чтоб утром поработав пару часов, снова идти на занятие. И если раньше мне казалось, что устаю я, плетя корзины, то теперь готов был их плести постоянно, только бы не попасть к учителям в руки.

Встречался ли я за это время с родителями и сестрой? Встречался, но мне было так лень что-либо выяснять или спорить, что просто молча уходил, даже не реагируя ни на какие нападки сестры. Пофигист — выдало тогда подсознание.

Пять лет, пять долгих, мучительных лет меня учили и тренировали. Я вырос, раздался в плечах, мог вполне себе подлечить себя, стал владеть на сносном уровне копьем и более лучшем своей саблей. Мог накладывать вязь рун на определенные предметы или вплетать руны в рукояти, при оплетке этих рукоятей. Скрытно научился немного пользоваться огнем, хватало только меня на розжиг костра. Еще смог научился при помощи магии добывать воду, концентрируя ее из воздуха. По мнению Хранителя, хорошие результаты для моего возраста, но, по-моему, мнению мало для выживания.

А еще, мне открылась часть моего подсознания, от чего случился небольшой шок, так как наслаивались воспоминания на реальность. В целом ничего критичного, но поваляться в кровати пару дней пришлось, так как голова болела жутко от мельтешения образов и их ассоциаций.

И так мне исполнилось четырнадцать лет. По меркам народа в котором я живу — фактически малое неразумное дитя. По меркам подсознания вполне состоявшийся подросток, а, следовательно, и решения должны быть уже более взвешенные. Так я размышлял пока собирал себе рюкзак.

Все из-за этого долбанного Алриила, который все это время жил в нашем селении и буквально наблюдал за мной, как за каким-то жуком. И вот с наступлением нового витка природы[7] мне было сказано, что я отправляюсь в столицу для учебы. Когда же я попытался возразить, мне банально ответили, что выбора у меня нет. Каждый из народа, в ком есть сила обучается в этой академии. И вот тут мое шестое чувство завопило благим матом. Не, ехать куда-то мне не хотелось, а тем более в академию.

Собрав мешок, оглядел напоследок свою комнату в доме Мата’ауро и Лау, потом подойдя к столу написал небольшое письмо прощальное и вылез через окно. Быстро пропетляв между домов, дошел до мастерской, в которой заранее приготовил свое обмундирование. Решил не брать свое, так как чувствовал, что в нем что-то изменилось.