— Доброе утро, Луис, — произнес Красная Борода, его голос был спокойным и уверенным. — Сегодня у нас с тобой важная поездка.

— Куда, сеньор? — спросил я, принюхиваясь к запаху кухни. Неужели останусь без завтрака?

— В Баямо, — ответил он, усмехнувшись. — И у меня для тебя есть сюрприз. Очень приятный.

Он подмигнул мне, и в его глазах блеснуло озорство. Я внутренне напрягся. Сюрпризы от Красной Бороды могли быть самыми разными и я не мог придумать ни одного, который был бы приятным.

— И что это? — не удержался я.

Пиньейро лишь покачал головой.

— Сюрпризы не рассказывают, Луис. Их показывают. Сам всё увидишь. Но могу сказать одно — ты будешь очень доволен.

Он завел машину, и джип, чихнув, ожил. Мотор зарычал, и мы медленно двинулись по пыльной дороге. Я оглянулся на лагерь. Десятки повстанцев уже собирались, сворачивая палатки. Повсюду сновали грузовики, загруженные припасами и людьми. Казалось, весь лагерь пришел в движение. Кому-то в Гаване тоже можно ожидать сюрприза.

— Мы переезжаем? — спросил я.

Красная Борода кивнул.

— Да. Весь лагерь переезжает в Баямо. Город наш. Вчера жители восстали, выгнали администрацию Батисты.

Я удивлённо поднял брови. Баямо. Неделю назад, когда мы проезжали его с Сантьяго, он был ещё под контролем правительственных войск. Теперь он «наш». Это означало, что революция продвигается вперёд, что победа, которую предрекал Яго, становится всё ближе.

Дорога до Баямо оказалась на удивление короткой. Мы ехали по довольно приличной грунтовке, петляющей между невысокими холмами, поросшими густым лесом. Джип, несмотря на свои почтенные годы, резво бежал по дороге, обгоняя редкие телеги и грузовики. По пути нам попадались небольшие группы повстанцев, идущих пешком или на лошадях, их лица были радостными, они махали нам, что-то кричали. Я чувствовал, как в воздухе витает атмосфера эйфории. Похоже наш лагерь не был единственным.

В какой-то момент, когда мы проехали мимо небольшой, но довольно глубокой реки, через которую был переброшен старый, деревянный мост, я вдруг понял. Сантьяго, наш проводник, когда мы ехали из Гаваны, специально водил нас по каким-то невероятным кругам, по самым глухим и труднопроходимым тропам. Это было сделано для того, чтобы максимально скрыть наш маршрут, запутать следы. Или, может быть, чтобы избежать встреч с правительственными войсками? От этой мысли по спине пробежал холодок. Сколько раз мы могли погибнуть? Сколько раз наша маленькая экспедиция могла быть обнаружена? Я посмотрел на Красную Бороду. Он сидел, невозмутимый, словно ничего не произошло.