Вот так, с корабля на бал попали. Ехали по какому-то ерундовому поводу, а попали в самый замес. И Барба Роха, недолго думая, решил поучаствовать в веселье. Нас спрашивать никто не стал.

Командир колонны по имени Карлос, совсем молодой, лет двадцати с небольшим хвостиком, явно бывший военный, скептически посмотрел на мой кольт, и велел выдать винтовку. Лучше бы спросил, сколько раз мне доводилось из нее стрелять до этого. Думаю, ответ «ни разу» его вряд ли вдохновил бы. Мне дали старый, но ухоженный карабин Маузер. Подергал затвор, пересчитал патроны. Самое последнее дело идти в бой с не пристрелянным оружием. Сердце забилось быстрее. Страх. Я никогда не был на войне. Но я видел ее последствия.

Сантьяго, заметив мое состояние, подошел ко мне, хлопнул по плечу.

— Не бойся, Луис, — сказал он, его голос был спокойным и уверенным. — Это нормально. Только дураки ничего не боятся. Главное — хоть что-то делать. Просто иди вперед, смотри по сторонам, поддерживай ребят огнем. Стреляй в ту же сторону, что и остальные, и не высовывайся. А то у меня сегодня никакого настроения копать тебе могилу нет.

Я кивнул, пытаясь взять себя в руки. Дышать глубже. Не показывать страха.

Мы двинулись вперед, медленно, осторожно, пробираясь сквозь густой подлесок. Ночь уже опустилась, и в лесу царил полумрак. Я крепко сжимал карабин, прислушиваясь к каждому шороху, каждому звуку. Через час мы вышли на опушку леса. Впереди, в свете редких фонарей, виднелись позиции правительственных войск. Два блокпоста перед въездом в небольшой городок — колючая проволока, мешки с песком, часовые.

Карлос отдал приказ, и несколько повстанцев, рассредоточившись, открыли огонь. Залп, еще один… Я тоже нажал на спусковой крючок. Отдача больно толкнула в плечо, ухо заложило. Как-то я забыл, что приклад надо посильнее прижимать. Я увидел, как пули впиваются в мешки с песком, поднимая облачка пыли.

Но сражения практически не было. После нескольких выстрелов с нашей стороны, один из солдат, стоявший на посту, вдруг поднял руки. Затем другой, третий. Над баррикадой показались белые тряпки. Солдаты сдавались. Только офицер, что-то крикнув своим подчиненным, бросился бежать в сторону, но никто не стал его преследовать.

Мы вошли на позиции. Солдаты, большинство из которых были совсем молодыми парнями, стояли с поднятыми руками, их лица были бледными, испуганными. В их глазах читалась усталость и нежелание воевать. Повстанцы, не церемонясь, начали собирать оружие.

* * *

Попробуй, пойми, какие районы контролируют повстанцы, а какие — Батиста. Мы ехали в сторону Гаваны, но нас нигде не останавливали. Пару раз на обочине мелькнули блок-посты, но джип проезжал мимо, не притормаживая. Будто у нас был универсальный пропуск для всех.