— Посмотрю в тренерской, может, найду спиртовку, — сказал я.

— У нас всё промокло… Может, и чай там есть?

— Сейчас посмотрю, сеньора… — я запнулся, поняв, что не знаю имени женщины.

— Ну какая я тебе сеньора, Луис? Всегда называл меня тётей Патрисией! А теперь будто с чужой разговариваешь!

— Извините, тиа Патрисия, — смутился я.

Нашлись и спиртовка, и кастрюлька, и чай. Удалось даже разыскать в шкафчике полупустую пачку крекеров. Надеюсь, тренер не сильно обидится на мое самоуправство.

— Спасибо, Луис, — устало сказала она. — Я уж думала, что конец всему. Твой дом… я видела. Тебя тоже не пощадило.

Я лишь кивнул. Что толку говорить, от этого ничего не изменится.

— Такая беда… — Патрисия покачала головой, ее глаза затуманились. — Завалило семью Гонсалес. Сеньора Анна погибла, ее балкой убило.

— Ужас какой!

А Патрисия все продолжала болтать:

— … Как тогда, с твоей мамой на пожаре, помнишь? Впрочем, ты совсем маленький был, лет пять, наверное. Она такая была… твоя мама. Глаза большие, карие. Ты очень на нее похож… Всегда улыбалась, хоть и жизнь нелегкая. А Рафаэль… Золотые руки… он одежду шил такую, хоть на витрину ставь. И вышивал красиво.

Ого! Патрисия рассказывает про «моих» родителей. Точнее, Луиса. Я стал прислушиваться внимательнее.

— А потом этот пожар… Они пытались спасти швейную мастерскую. И Рафаэль не смог выбраться. Все дотла сгорело. Так ты и остался без отца, Луис. Я тогда тебе молочко носила, помнишь?

Я кивнул.

— А уж Инэс, благослови Господи, её душу… — перекрестилась она, — растила тебя, хоть сама и не оправилась от ожогов. Но ты вырос сильным. И добрым. Таким, как они.

То есть мать еще жила, что и спасло Луиса от сиротского приюта. Да, судьба парню досталась не из легких. В горле почему-то встал ком.

Внезапно дверь спортзала распахнулась. А вот и хозяин пришел, сеньор Сагарра. Что он сделает? Выгонит всех на улицу? Мокрая рубашка прилипла к телу, волосы слиплись от дождя. Он посветил фонариком на сидящих на матах людей, а затем его взгляд остановился на мне.

— Что здесь происходит? — прогремел его голос.

* * *

— Альсидес, слава богу, ты пришел! — Патрисия шагнула вперёд. — Луис позвал нас укрыться от непогоды.

Тренер неожиданно улыбнулся:

— И правильно сделал, — кивнул он. — Мы с племянником как раз шли, чтобы открыть зал и собрать тех, кому негде ночевать. Рафаэль! — крикнул он на улицу. — Заходи, нечего там мокнуть!

— Извините, сеньор Сагарра, — сказал я. — Мы взяли ваш чай и печенье. Я верну.

— Не болтай глупостей, Луис. Всё правильно.

И тут из-за его спины появился… племянник? А жизнь, как известно, любит подбрасывать сюрпризы. В Гаване живёт миллион двести тысяч человек — вдвое больше, чем в довоенной Одессе. И при этом судьба ухитрилась снова свести меня с главарём тех засранцев, которые недавно изо всех сил пытались испортить мне жизнь.