— Так этож те дети! — воскликнул кто-то из «сумм» глядя на нас с прищуром.

— Уроды они! А не дети. — воскликнула… та су… та толстая полицейская, стоявшая тут же средь всех, и краснея от злости, глядя на наши персоны

— А тетя полицейская опять будет в нас стрелять? — захлопала сестрица глазами, легко найдя источник звука с оскорблениями, но обращаясь не к ней, а к этой «Бин».

Девушка слегка покраснела от стыда и смущения — неприятно, наверное, когда на твоей территории на кого-то нападает кто-то посторонний, и еще и потом, почти наверняка, ищет виноватых, везде и повсюду.

Толстуха-полицуха тоже покраснела сильнее, и даже капельку от стыда — на ней скрестили взгляды все окружающие её люди, а в первую очередь — коллеги по жирному цеху. И это наверняка было неприятно, так как определенно несет массу проблем, в ведении «бизнеса».

— Уроды, — прошипела сквозь зубы баба, непонятно к кому обращаясь, бегая глазами по лицам, словно бы пытаясь их всех запомнить, и тихонько слиняла из толпы.

— Она что правда стреляла? — обратился один из стоящих рядом мужиков, по какой-то неясной случайности без пуза, и даже без чемодана бумаг, но стоящий среди весьма солидных пузанов «представительского вида, трудовая мозоль».

Бина на это едва-едва, на сантиметрик! кивнула, как бы и ничего не отвечая, но мужик все тут же понял. И сделал вывод.

— Она что, дура? Стрелять в трехзвездочных охотников… да почему она еще жива⁈ — заводил он глазами по коллегам, словно бы ища поддержки, но те только отводили глаза.

Разве что тот, что опознал нас первым, просто игнорировал его, как и всех, сосредоточенно о чем-то думая, глядя на нас.

— Тетя с пистолетом сумасшедшая, — сказала невинным голоском сеструха, обращаясь к этому мужику, видя, что в его начинании «убить дуру!» его никто не поддержал, — но человек — нельзя убивать людей! Так брат говорит, — перевела она стрелки на меня, и все взгляды тут же свелись на моей персоне.

Я — пожал плечами, как бы говоря — ну да, нельзя. И что такого?

— К тому же, сумасшедшим место в больнице! — продолжила тем временем сестренка свой цирк, — а раз в больнице — значит больна. А раз больна… — тут она запнулась, смутилась, задумалась, отвела взгляд в пол, и постояла так с минуту, пока все прочие терпеливо ожидали её решения-вывода, результаты работы маленького мозга, — может следовала добить её, чтобы не мучилась? — перевела она взгляд на меня, в видом «жалко котейку, но у него кишочки наружу! И ребра видно. Давай камнем по головушке, чтобы не страдал!».

Толпа, наблюдавшая за нами, и не только суммы, а вообще все, среагировала… по-разному. Кто-то чуть не плюхнулся в обморок от такого заявления, кто-то — прыснул со смеху. Другие стали перешёптываться «а может и правда стоило?», но в основном все хранили эмоции при себе.