И мы, переглянувшись, и провалились сквозь пол.
— Да вы издеваетесь! — выпучились у матери глаза глядя на это действо.
Глава 13
Мать ощупала пол руками в том месте, где мы только что сидели — твердый! Вновь встала в полный рост, заходила туда-сюда взъерошивая волосы. Тут её привлек звук бряканья ведра… взглянула туда — высунувшись из пола по грудь Лина, схватила ручками ведро, взглянула на мать, испуганными глазами, и нырнула в пол, вместе с ведром и в всем, что в нем. Да так быстро, что последние капли жидкости отстали от прочих! И падали на пол, когда он уже был ровный! Но все равно не коснулись линолеума у края стены, исчезнув без следа.
Мать, вернулась к месту, где исчезла вода, ощупала пол, что был сух, ровен, и тверд. Услышала звук позади себя, обернулась, но так и не поняла, что его издает — я просто ручку со стола уронил, специально.
Услышала звуки, идущие с кухни — побежала туда. Увидела, как высовывающиеся из стен ручки, хватают жратву, и исчезают в стене. Вопрос о том, почему еда, которой место в холодильнике, оказалась на кухонных столах, её вряд ли посетил.
Её, судя по виду, больше волновало иное — ведь этих детей оттуда, из пола! Из стен! Даже вкусняшкой не выманить! Они сами все сопрут! И с видом полной обреченности уселась на стул у кухонного стола. Посидела, заплакала… но не от горя! Чисто, как последний аргумент, используя своё самое сильное оружие, воздействия на психику. Никто не любит женских слез! Даже дети. Тем более — слез матерей.
А потому, мы вышли из стены, вновь держась за руки, и подошли к маме поближе, в зону досягаемости её рук и подзатыльников. И она подняла на нас свои глаза, посмотрела, слегка и грузно улыбнулась, раскрыла объятья для обнимашек.
Мы подошли ближе, обняли её, она обняла нас в ответ… постояли так, обняв сидящею на стуле женщину. Помолчали. Погрелись семейным единением и теплом. Немного успокоились и пришли в норму. И получили по заднице! Каждому! И мне и сестре, досталось по шлепку, нанесенному синхронно.
А потом мать еще и вцепилась в наши попы, как в самые уязвимые места, и при этом прижала к себе поближе, не отпуская, желая удержать, даже если мы начнем дергаться. Но мы не дергались — наши зхадницы в её руках!
— Ну, будете меня слышатся⁈ — проговорила она, поочередно глядя на наши лица в профиль. — Дети-охотники… — наконец осознала она, столь банальную истину.
— Будем! Будем! — закивали мы, подбородками стуча в её плечи.
И мы, в принципе, действительно можем её слышатся! Иногда, наверное. Тогда, когда это не противоречит нашим планам! Или планы не особо существенные.