Так, кажется мы вновь её теряем! Она сейчас опять уйдет гулять в беспамятство! Мать, в этот раз, сообразила за ситуацию ну очень быстро, сопоставив два и два — охотники, подземелья, охотники ходят в подземелья! Мы были на зачёске! Подземелья шестого уровня!
Всё, мамку можно выносить! Глаза расширены, губа трясётся, ручки дрожат… если бы не моя магия, делающая её тело довольно здоровым, её бы уже и Кондратий хватил при таких раскладах! Хотя… надо быть честнее — не будь моей магии, её Кондратий мог и раньше прихватить. Например, тогда, когда она два часа не могла найти деток, спрятавшихся в пустой комнате.
Сестренка кинулась к мамке, начав её успокаивать, пытаясь привести в чувства, шепча всякие глупости.
— Ну мам, ну не переживай! Ну все будет хорошо! Мы сильные! Мы крепкие! Нас никто не обидит! Подземелье шестерка? Ну вообще фигня! Там монстрики совсем безобидные…
Мать, почти ничего из этого не слышала, продолжая смотреть словно в никуда. Разве что на словах о «милых пуськах», которые могут порвать на части танк, ехидно икнула, выражая «солидарность».
Ну и приняла заботу сестры, что обняла её с боку, прижала ручки своей дочке к своей груди, голову к её голове… и потихоньку, стала отходить, тихо, молча и беззвучно плача.
А выплакавшись наконец, пролив, наверное, уже ведро слез за сегодня, заявила:
— Да где ж вы сильные? Если я вас за щеки могу трепать как мне вздумается!
Тем самым говоря, что она вообще-то все слышал, и даже запоминала.
— А ты вот сейчас попробуй! — отошла от неё сестра, встав напротив самодовольно улыбаясь и с вызовом глядя на родительницу — давай, мол, попробуй! Я готова!
— Нет, сестра, — остановил их обеих я, сказа это максимально срезным тоном.
И под недоуменным взглядом матери, и слегка озадаченным сестры, подошел к столу, взял с него бумажную салфетку, занес её над лицом сестренке, что вскинула голову вех, следя за объектом в моей руке, и под еще более недоуменными взглядами, опустил салфеточку на личико милой Лины.
Салфетка плавно упала на кожу. Плавна проскользила по ней, как по нежнейшему бархату. Плавно упала на пол. ОТДЕЛЬНЫМИ ЛОХМАТЫМИ КУСОЧКАМИ! Перестав быть единой салфеткой и став отдельными мелконарезанными лоскутами.
Мать сглотнула, понимая, что было бы с нею, с её пальцами, вздумай она потрепать ТАКУЮ щёчку её дочки. Даже рефлекторно теребить свои пальчики начала, словно бы ощутив фантомную боль. Ну а сестра… потупила взгляд, тоже осознавая, что слегка сглупила предлагая такое, любимой мамочке.
— Так что мам, ты уж извини… — проговорил я, повернувшись в ней.