— Было больно вообще-то! — возмутилась девчонка такому пренебрежению к такому важному факту, — Темно, страшно, закрытый мешок… — обхватила она себя ручками, закрутившись туда-сюда вокруг своей оси, — а тут еще эти! Пинать начинают! И говорят «чего не спишь? Чего не спишь?».

Мать посмотрела на неё, сглотнула, и выдала:

— Я почему-то тебе уже не верю.

Сестра опустила руки и перестала играть пантомиму.

— Но это правда! — сказала она, глядя матери в глаза. — Они ввалились в квартиру, вскрыв дверь, схватили нас, сунули в мешки, и утащили на чердак. Там начали пинать, прямо в мешках! Удивляясь, что мы не спи. Не сильно, пинать, — потупилась она, — но все равно не приятно! — вскинулась, с вызовом взглянув на мать.

Мать — вновь сглотнув, пытаясь переварить услышанное, и осознать такое, не самое приятное действие, проведенное с твоими детьми. И посмотрела на меня, ожидая продолжения.

— Ну, сестра и вспылили. — развел я руками, и мамка вновь сглотнула тугую слюну, осознавая, что для пары охотников, регулярно ходящих в подземелья, что-то такое… как убийство пары людишек… да где никто не видит! Да тех, кто сам виновен и вообще вор-похититель — плевое дело! И ни совесть, ни что-либо еще, не будет их мучить. И кошмаров тоже не будет.

Мать зачем-то взглянула на свою дочку — та закивала, подтверждая мои слова. Вновь, на несколько минут выпала в прострацию, а я тем временем разлил чай по чашкам — чайник как раз закипел.

— Значит…

— Больше мы никого не убивали! — выпалила сестра, с вызовом и некой долей презрения глядя на родительницу, вскакивая, упираясь ручками на стол,

Как бы говоря ей своим видом и голосом «мам! Ну как ты могла такое подумать!».

— Ну, кроме монстров. — добавила она через некоторое время, сев нормально, обратно на стул, — И те трое сами напросились… — потупила она взор.

— Да… — зачем-то, к чему-то, о чем-то сказала мать. — Да… — и тоже опустила свой взгляд.

Только взгляд её уперся в чашку чая, и она, подняв её словно бы деревянной рукой, подув, сделала глоток.

— Вкусно. — без эмоциональным голосом сказала она и вновь пригубила из чашки.

— Это травы из подземелье. — сказал я, положив голову на руку, поставленную локтём на стол.

— Пууууффу… — выпустила струю мамка, выпуская наружу все, что только что втянула в себя, — эхе-аха-ха!

— Или нет… — отвел я взгляд в сторонку, и заводил пальчиком по столу, типо «а я тут не причем», — обычный чай…

Мать, откашлявшись, поглядела сначала на чашку, а потом сурово уставилась на меня, всем видом говоря — не издевайся!

— Что? — поднял я голову с ладони и взглянул в ответ.