— На! Получи!

— Тут нет ни одного охотника. — вздохнул я, стараясь это все игнорировать, — С собой никого не забрать, а… допрашивать тут? С трупом в подъезде и выбитой дверью? Не хочу. Кончаем их всех и пошли.

— А… та баба? — намекнула сестра о длинной вышке с кровавыми сапогами, пойдя в сторону «той бабы» по коридору вместе со мной. — Она же…

— Она просто обвешалась артефактами. — сказал я чуть громче, привлекая внимание двоих теток со стрема, что тут же лишились своих голов, будучи срезанными листовидным лезвием копья сестры. — Она ничего из себя не представляет.

— Э! Что у вас там опять⁈ — возмутилась эта длинная, и нагибаясь, чтобы пройти в дверь, ворча под нос проклятия на всех и вся, вышла в коридор.

— Просто мусор. — сказал я уже почти вслух.

И бабенция перед нами сначала лишилась ног, потом рук, с которых упали какие-то артефактные браслеты, что хотели взорваться, но тоже были разрублены до того, как произошел эффект. Потом этот обрубок был закинут вглубь комнаты, и… все, кто были в квартире, включая трех толстух, но исключая бабы в ванной, и уже мертвого мужика, были изрублены на мелкие кусочки, умирая не сразу, а столько через минуту-половину, так как головы их не отрубались, и грудь не пронзалась, обставляя таким обрубкам на помучится пару минут, живя, лишенные кишок, ног, рук, прочего. Этакие бюсты, что умирали от потери крови.

— Ну и зачем так. — возмутился я со вздохом, — Могла бы им всем головы поснимать, а то вышло… кроваво.

— Зато наглядно. — сказала сестра, стряхивая с копья кровь. — Сразу видно — работали мясники!

— Да уж. — подошел я к трупу, забитому ногами.

Мужчина, в маске, единственный кстати тут, кто в маске! Атлетическое телосложение, и… вроде ничего так выглядит, но… может он тоже баба несмотря на все заверения ныне мертвой каланчи?

— Он мужик. — опровергла мои мысли сестра и посмотрев вокруг, и пошевелив своим носиком туда-сюда добавила, — Единственный мужчина в этом… курятнике.

— Ты как это вообще определяешь? — обернулся я к ней, ведь несмотря на почти полную невидимость для всех, друг друга мы пусть и смутно, но видим.

— Так… — махнула она в сторону одного из разрубков.

Нижней половины человека, обрубленной по поясу, и по бедрам, и ещё между ног и валящейся сейчас этими ногами кверху. И…

— Ясно. — вернул я своё внимание к мужику с маской. — И сосиски ни где ни одной не валяется.

— Ну да. — пожала плечами сестра.

— Но… а этого то почему… сразу в мужики? — и я снял маску с человека.

И замер, побледнев лицом, а руки мои дрогнули.

— Ну… — протянула сестренка, задумавшись, смотря в противоположную от меня сторону, куда-то на гору свежего мяса, — просто он… — а я надел маску обратно.