— Эх…
Не хочу я вот так вот делать! Не хочу! А главное — где взять такого подонка, которого не жалко вот настолько настолько? Они на дороге не валяются! И к счастью — штучный товар. Так что… будем пробовать переодеваться! Но не сегодня — сегодня у нас выходной, и мы попробуем просто отлежатся, и прийти в чувства. После этого удачного для нас покушения на нас, меня не слабо так мутит, а сестра, еще плохо ходит, натыкаясь временами на стены.
— Ай!
Временами проходя сквозь них.
— Мммррыыыыыыы…
Пусть и с трудом просачиваясь сквозь бетон, словно сквозь желе и… временами застревая в них филейными частями! Усиленно толкая собственный же зад своими руками. В попытках заставить его пропихнутся сквозь стену, выгну тело в проход, в открытую дверь, мимо которой пошла через стену… зачем⁈ Промахнулась? Мимо раскрытого проёма, да?
Ну теперь вот, тело там, по ту сторону, изгибается. Попа тут, и попу эту ручки толкают…
— Брат! Помоги!
Придется помочь! Куда же мне деваться то? Вытолкнуть эту крутую задницу из этой стеночки, что бы бедненькая не корячилась, и не сделала мне в стене дыры, своим манобарьром. Тут конечно еще вопрос, кто кого, стены или сестра, на которой сейчас, во исполнение нашего уговора, нет её брони, но — магии в стенах запрещено вредить нам двоим, так что магия эта, при необходимости, сделает дыру в бетоне, а не в сестре, как бы контурам не хотелось обратного, и сохранения целостности стен.
— Эх…
Или не застревая… она ведь не застревала, да? Просто… нарочно так встала, да⁈ ЗАЧЕМ⁈
— Братик! Ну ты… мог бы и сам мне помочь выбраться!
— Так я и так, — кривлю я морду, пытаясь понять, в чем прикол и смысл этой пантомимы, с частичным застраиванием в стене, нарочно учиненной Линой.
Она ведь и ходить сквозь стены то фактически не умеет! Это у неё… не первый раз, не, но в первой десятке! Но при этом… туда же! «Помоги, попка застряла!» А если бы… её по полам разрезало? БРРР! Не хочу я что-то собирать две части Лины воедино! Морока та еще! И сестренка точно будет прикована к постели месяца на два минимум, ведь её структура куклы, тоже, будет порублена.
— Руками! Руками! Лично! А не просто выбрасывать меня из стены, — с чего-то обиделась деваха, глядя на меня, надувая щечки аки хомячок, и потирая «отбитую» попку, которую она совершенно точно не отбивала, и вообще, выпав из стены, упав на совсем иной бок, не тот, что трет.
А трет она… булку иную, ту, что кверху, выставленную ко мне, словно на показ. И… выставив её явно не просто так, а в эдакой позе, словно бы привлекая внимание. Но не к ранению, а…к чему-то иному! И типо встать не может! Падает, встает, падает, делает позу жвг, жопой выше головы, стоит на трясущихся ручках-ножках, словно новорожденный жеребенок, только вставший на копыта, и еще ходить не умеющий, слишком ножки слабые, и вновь падает, и все так же, ягодицей кверху.