Учитывая размеры цели-туши, и то, что кресло с ней было смещено сильно назад, упираясь в задние ряды сидений, а машина от веса сильно кренилась, промахнутся мимо этой мишени было невозможно. А учитывая длину копья — пронзена тетка была насквозь.

Но Лине было мало сделать маленькое отверстие в толстой тушке! — А вдруг не попаду по сердцу или еще чему в этих складках жира? — думала она, двигая копье вверх, до головы, прорубая мясо и стекло авто, а потом вспрыгнула на крышу, и ведя копье сквозь металл, прорубила тело почти надвое, вынув копье через капот авто, разрубив заодно и силовой агрегат автомобиля.

Для протазана, плоть, металл, стекло, все это всё равно что мягкое желе! Даже древко, не имея возможности резать, под усилением магии, мнет и рвет металл, да крошит стекло, без особых проблем, хоть и с рубкой всякого разного древком, возникают проблемы и требуется прилагать много усилия, давая магию и рукам, и ногам, и самому древку в больших количествах.

Вынув оружие из капота, Лина стряхнула с него кровь, машинное масло, жир и прочие малопонятные жидкости, оглядела толпу с высоты своего невеликого роста и машинешки, что уже никуда не едет, и фактически две половинки по вдоль. Осознала, что стоит нагая пред толпой людей, вытянувшись во весь рост да в пафосной позе, словно на показ! Словно демонстрируя всем своё тело!

На миг смутилась, но тут же утешила себе — я не голая! Я в броне! — Отыскала иных жирух, гнавших людей на убой, и ломанулась выполнять поставленную самой себе цель, стараясь не думать о том, сколь много людей вокруг, несмотря на её скорость и быстроту движений, видят её тельце без дополнительной одежды сверху.

А ведь еще совсем недавно её было совсем все равно, на чужие взгляды! — думала девочка, добежав до еще одной тетки, что предлагала использовать гранатомет. Оббежала её вокруг, словно бы мимо проходив, и рубанув со спины, разрубая косым ударом на две части — спереди дамочка пряталась за каким-то напуганным мужиком, в руки которого миг назад сунули гранатомет и тот не знает, что с ним делать. И убивать его тоже Лине совсем не хотелось, он ей ничего не сделал, и напротив, был против стрельбы тяжелым оружием в жилых кварталах, с не эвакуированными жителями, и даже был готов на этот счет спорить с начальством.

И почему Лине сейчас столь неуютно под чужими взглядами⁈ И не только здесь, но и вообще! Эта мысль, сама только мысль! Что она выйдет к толпе людей без одежды, вызывает у неё… странные и ненормальные чувства! И ей почему-то даже от родителей, собственное тельце, которым она так-то гордится, и считает весьма и весьма красивым и достойным гордости и восхищения, хочется скрыть. Хотя уж они то, угрозы не представляют! Их взгляды несут лишь тепло! И уж им то можно её видеть в любом виде, как и всегда раньше.