— Скорее грыжа на пояснице… — комментирует свою филешку сеструха, когда я повернулся к зеркалу боком, чтобы она поглядела на сей выступ.

— Сместись вперед, а я голову буду пригибать, — скомандовал я, и сестра обняла мою бритую черепушку покрепче.

И… её трусы почему-то мокрые!

— И почему? — вопросил я за дело, все же это не очень приятно, мокрая ткань, холодящая шею.

— Не спрашивай, — смутилась она, отводя взор от зеркала, будто я так не вижу, ведь мне и зеркало то как-бы ни к чему, я в него и не смотрю, я в нем отражения и не вижу.

— Иди как поменяй! — скривился я от такого, корча мордой под плащом, и сестренка вернула взгляд отражению.

— Да ладно, мы столько наряжались….

— Иди! — настоял я, и наш кентавр вынуждено распался.

А я подумал о том, что ей надо бы мне вообще на голову сесть! Обхватив черепушку ногами, и так ехать. Сил удержатся хватит, а дама в плаще получит больше росту, меньше животу — колени торчать не будут! Попа из спины тоже торчать перестанет, да и плечико за моими плечами станет ненужно, и не будет риска его потерять.

— Лин, у тебя опять трусы мокрые. — проговорил я, когда деваха вновь села сверху, усевшись на мою бритую маковку, покрепче обхватывая её ногами.

— Пошли уже брат! Иначе мы так никогда не соберёмся!

— Проблемы? — озаботился я ситуацией, ведь у неё, все же, совсем недавно был сильно поврежден позвоночный столб, и это накладывает немалые проблемы с контролем над телом!

В том числе и над его такими функциями, как удержание в себе экскрементов и мочи, и… похоже, ей не хочется об этом даже говорить. Стеснятся.

— НЕТ! — ответила сестра крайне резко, что прямо говорит — проблемы есть! Но гордая воительница их никогда не признает.

— Точно? — намекнул я на то, что можно мне и не врать.

— Да!

— Тогда не ерзай так на моей лысине! — прокомментировал я то, что девица никак не может устроится на моей маковки, двигая бедрами туда-сюда, полируя мокрой тканью и без того блестящею голову. — А то люди могут подумать, что это у дамы еще глисты в животе размером с руку.

— Ладно… — пробубнила сеструха, и сползла почти до затылка, а затем вернулась обратно и вновь поползла.

— Ну я же просил!

— ЧТО⁈ Мы еще не вышли! И я… просто устраиваюсь, вот!

— Ладно…

И вообще, эта все ситуация, с тем, как сестренку сейчас мотает из стороны в сторону временами, не держат ноги, и она в них порой путается, словно в лесу, или вот как сейчас, не может удержатся на моей голове, и не может удержать в себе мочу, наглядно демонстрирует две парадоксальные вещи:

Первая — она все же кукла! Ведь её регенерация тела. не настолько сильна, чтобы вернуть надорванные связи нервов меньше чем за сутки в состояние как было. И будь она человеком, все, что сейчас могла бы, так это лежать в койке, и гадить под себя, что сейчас происходит лишь отчасти, с легким недержанием.