Так что ей поверили.

— Яуза… — почти простонал один из полицейских, а в следующий миг, его голова, отделилась от тела.

Лина тут же заметила движение, и пустила копье наперерез взмаху невидимого меча — почти попала! Меч был отклонён, и следующей жертве только ухо и часть скальпа с головы срезало. Еще один взмах противник совершить не успевает, и скорее пытается защитить себя, чем атаковать, и теперь уже копье Лины срезает ухо и часть кожи с головы неудачника, вместе с частью его маскировочной одежды.

Новое копье он тоже пытается принять на меч, но лезвие копья проходит совсем рядом с лезвием меча не касаясь, входит в грудь мечника, пробивает его, проходит почти до самого конца древка, и застревает в таком виде, торча из спины почти на всю длину и перевешивая, за счет рычага, роняет невидимку на спину.

Невидимка плюется кровью куда-то вверх, ведь копьё совершило обратное движение, вновь входя массивным лезвием в тело. Пробитое легкое работает против него, и он перестает быть невидимым из-за «красной краски». И он, то ли из жалости, то ли как следствие рефлексов одной мелкой воительницы, получает еще одно копье, пробивающею его голову через челюсть до макушки.

Вообще-то, Лина не хотела его убивать, но на миг отвлеклась на обстановку вокруг, и действительно атаковала на рефлексах в голову, что бы наверняка, не отдавая себе отчета, что он её так-то еще нужен еще живым и говорящим куском.

— И не допросить. — стонет девчонка, видя труп с двумя копьями, и выпускает копье справа от себя, пробивая грудь еще одному невидимому мечнику, что замахнулся на неё длинным мечом, с желанием располовинить малютку.

— Ну хоть этот живой. — говорит девица, глядя на невидимку, при помощи магии нащупывая его контуры тела и потихоньку обрисовывая картинку поверженного, но все еще невидимого человека у себя в голове.

— Яуза…– шипит тот кровавыми губами, и силится завершить начатый замах, но по итогу получает по копью в каждую руку, нанизывающих его как на шпильки, — навсегда! — и его тело обмякает, переставая подавать признаки жизни.

Маскировка пропадет, тушка становится видимой, магия из нитей невидимого костюма выгорает, а меч и вовсе разрушается, осыпаясь ошметками. Но пред этим всем, Лина замечает, как нечто едва уловимое, скользнуло в маску на лице этого мечника и спряталось там как в домике, словно дожидаясь, когда это выпустят, и найдут новое, более просторное жильё.

Значит, не умер, а сбежал? — делает заключение Лина, и подходит к уже мертвому телу рослого мижика-блондина, что этим самым мечником с длинным изогнутым мечем, с односторонней заточкой и длинной «двуручной» рукоятью.