А вечером пришли родители, и огорошили на сообщением о том, что завтра к нам припрется какой-то знакомый-знакомый, доверенный при доверенный, самый лучший и хороший, добрый, усердный, трудолюбивый, доктор. Что очень хороший врач! И он осмотрит наши тушки на предмет болезней, травм и повреждений. И это не обсуждается! Уже обо всем обговорено.

Мы конечно же уперлись — а нафиг надо⁈ И осмотр, и врач, и вообще — мы же мертвые! Какие врачи, кроме патологоанатомов⁈

Получили по шеи за такие слова — грешно такое говорить! Ведь мы — живые! И больные! И нам — нужен врач! И не спорить! Я мать, я лучше знаю! А потом и батька подключился — не спорь с отцом! Хоть вид у него при этом был такой, что сразу ясно — можно спорить! Но…

Подключились «аргументы» в стиле «Ты меня уважаешь⁈», ну в смысле — вам что, не жалко своих родителей⁈ Мы же за вас волнуемся! Переживаем! Стараемся! И не надо говорить, что все нормально! Я же вижу, что нет!

В общем — нужно авторитетное мнение, иначе никак.

На это мы применили контр аргумент — да просто не пустим его в дом, вот и все! Да! На то пошли слезы матери, и обвинения отца, что мы их совсем не желаем. Мать, беременная мать! Старается, жилы рвет! А мы… а не пустим!

Эх… Идите как… в пешее эротическое! В спальню!

И что самое смешное, хоть мы их на серьёзных щах их никуда и никак не посылали, и вообще — старались быть вежливыми, и не ругаться, жалеть, и стараться убедить словами и лаской, а не слать, далеко и надолго, в пеше эротическое предки реально пошли, сами, и реально в спальню.

Ух, как они там отжигали! Видимо, решили натрахатся на год вперед! Сестренка смотрела на это кино не отрывая взгляда и густо краснея — с чего бы это? Раньше её подобное не трогало вообще и совсем! И неважно кто и с кем, и насколько близко.

Даже там, в домике с охотниками, мы спокойно ходили меж тел! А тут… что с ней? Или, все же дело в том, что это родители, да? Помнится, когда мелкой была, она тоже впечатлилась от вида действа наших предков. Наверное, пора сворачиваться, хоть это и забавно выглядит, особенно со стороны. Два дитя, смотрят шоу, поедая крекеры, сидя на полу.

— Эй! — возмутилась сестренка, когда экран-стена перестала показывать картинку.

— Спать пора. — зевнул я, убирая крошки с постели, — а тебе еще… бельишко менять — весь пол мокрый.

Она покраснела еще сильнее и убежала ванную подмываться. А я подумал о том, что стоило бы все же защит ту дыру в костюме, чтобы… не мочила что не следует. И какая-то она стала… гипервозбудимая, что ли, видимо еще не отошла от травмы и разных веществ в своей крови — от меня химия лекарства к ней тоже прилетела.