— Да это ж Нилу! — воскликнула сестрица, и видя моё непонимание пояснила, — Ну та, нянечка, что должна была нас со школы забирать. Ты что, не узнал её⁈

— Ндо? — удивился я и тоже вспомнил эту персону воровайку, что вновь приперлась, а я её уже успел позабыть, и не узнал, в ином прикиде и с иной прической на голове, с иным макияжем, и общем обликом, — Интересно, что ей надо? На этот то раз!

— Есть кто? Меня сюда ваши родители послали!

И на это я просто не мог не ответить!

Дверь заговорила моим голосом, издаваемым в подъезд, нарочно тоненьким, напуганным, вопрошающим:

— Кто там?

Нилу ответила на него голосом слащавым, лисьим, тем, котором лисонька вещала для вороны «Голубушка, ты так хороша!..». Только говорила она сладость для нас, а не для вороны — с родителями все в порядке, они на работе задерживаются, будут дома только утром. Завтра выходной у них, так что… ну, наверное, так надо. А эту Нилу послали нам сообщить-предупредить, успокоить, раз уж у нас нет телефона.

Мы поблагодарили её уже вдвоём, радуясь, что с предками все гуд, и никаких проблем. Что… можно выдохнуть! И не надо их искать. Ставить горд на уши, и разрушать города, чтобы к нам привели предков, для успокоения и воспитания безумных детей, как предлагала сестра.

Вот только девка уходить что-то как-то не планировала. Начав пищать что-то о там, что должна лично убедиться, что с нами всё в порядке, а иначе ей наши предки голову открутят! Что негоже через дверь беседовать, ну и так далее. Слезу пустила, и вообще, вся такая… лисонька!

— Так, сестренка, а ну живо одевай броню. — сказал я сестричке, став серьёзным, поняв, что эта дамочка, от своего явно не отступит, и явно что-то задумала, раз уже раз припиравшись с ключом, и сейчас… все подготовив к чему-то веселому.

И Лина кивнув, ускакала в детскую, напяливать на себя «гидрокостюм». Она следует своему обещанию и под моим надзором, в «безлопастной зоне», дома, она ходит без брони. А сейчас… наша безопасная зона может перестать быть таковой.

Эту зареванную девку, ревущему белугой, какая она несчастная, и все её шпыняют, дети не пускают, а их родители потом взгреют, что она не убедилась в нашем нормальном состоянии «Ты их лично видела? Видела? Нет!» надо всё-таки пустить, но при этом я совершенно не знаю, что от неё ожидать! Даже в теории не ясны её цели и мотивы — не грабить же она нас так громко рвется? Что скоро только уснувших соседей разбудит своим плачем! Хотя нет… ревет девица совсем негромко, а лишь… влажно — никто не услышит сей плачь кроме нас.

Я подошел к двери, открыл её, выглядывая наружу слегка напуганной мордахой. Нулу тут же прекратила плакать, и слегка улыбнулась мне.