— Всё ТАК плохо? — развернулась она на месте, и внимательно на нас посмотрела, попеременно глядя то на меня, то на мою сестру.

— Нет, но может стать. — улыбнулся я, сестренка закивала.

— Там какие-то дяди в масках…

— Ладно, ладно… — вновь подняла мать руки верх, и пошла в спальню, вновь пройдя мимо нас, заставив вновь расступиться.

А я подумал о том, что маски там далеко не у всех есть, а только у, как видно, командиров, или доверенных лиц, остальные рожи вообще никак не скрывают. А еще на этаж только что прибыл второй лифт с такими же людьми, и они стали меньше внимания уделять разглядыванию трупов и облюбовыванию брошенного копами столика, и больше поглядывать на нашу дверь, кучкуясь полукольцом возле неё.

— Лучше скажите, — остановилась мать в проходе в спальню, — когда воду дадут? А то посуда грязная, и… — понюхала она прядь своих волос, — помыться не помешает. Воняю.

— А уж как мы то воняем! — воскликнули мы хором в ответ, и переглянувшись, засмеялись.

Мать, надув губки, удалилась в спальню, закрыв за собой дверь. Но не успел я подумать «Начала отходить от стресса!» как мать съехала спиной по двери и бесшумно заревела. Вот только утешать её некогда, полукольцо расступилось, и вперед вышла какая-то полуголая баба с дойками и жопками, в одежде, призванной показывать, а не скрывать. И маску она тоже сняла, желая посветить вполне симпатичным лицом, серьёзной гримасой, хотя маска у неё, в отличи от лица, точно настоящая.

— У вас есть полчаса, чтобы задаться! — заявила эта баба, расставив ноги на ширину шире плеч и обращаясь к двери, — В противном случае видео с вашей расправой над полицейскими полетит во всемирную сеть! И не в самом лучшем для вас свете! — повысила она голос, желая надавить, — Вы станете преступниками! И не только Залиха! Но всего мира! Сдавайтесь! Или…

— «КАРРИИИИАРКРАРКРИИИИКРИК», — открылась дверь с душераздирающим скрипом, затыкая этот словестных понос, и заставляя некоторых людей, сидящих на кортах поодаль от двери, хвататься за уши, больше всех страдая от этого звука.

На пороге вновь появились мы, вновь держась за ручки, и вновь в окровавленных одеяниях.

— Или что⁈ — заявили мы хором.

Тетка открыла рот, но мы перебили, продолжая говорить в унисон.

— Сюда придет армия? Военные? Другие охотники? Захотят нас убить? — синхронно склонили мы голову в одну сторону, — Или завербовать, — наклон в другую, — Особенно интересно послушать предложения от недружественных стран, что должны нам денег, за дестабилизацию обстановки. — перестали мы кривляться, распрямив шеи и вперив взгляд в глаза собеседницы.