— А мать знает, что ты… чайник?

— НЕТ! — вскричала девчонка, сразу понимая намек, — Не говори ей! Пожалуйста! Я итак старалась наливать воду… в чайник тайно! Чтобы она не видела… откуда я её беру!

— Что бы не видела, что ты — чайник! Ладно, ладно, не смотри на меня так жалостливо-укоризненно! Не буду я ей ничего говорить про… чайник. — покивал я, едва сдерживая смех, соглашаясь на предложение не говорить, понимая, что такое мамке видеть и правда ни к чему. — Но потом ты обязательно научишься по нормальному доставать вещи из нашего тайника!

— Потом, обязательно. — кивнула сестра, и кинулась мне на шею обниматься, — Я скучала.

— Я тоже, сестренка.

Для меня прошло два года, для неё несколько дней. Но как же… мы соскучились друг по дружке! Удивительное чувство, которое не способны передать слова. Как и жажду насытится контактом друг с другом…

— Пойдем, там мать волнуется, куда ты опять делась. — улыбнулся я, с неудовольствием отстраняя от себя сестренку.

— Так она же здесь! — воскликнула девчонка, и дернувшись в сторону, исчезла, а я только вздохнул.

Через миг сестра появилась рядом. И дернув меня за руку, провела меня же самого, внутри моего же дома, через грани «зеркала», мной же созданного измерения. Странное чувство! Растет девочка! Растет!

Мать, похоже уже привыкла, что её дочь, появляется из неоткуда, и исчезает в никуда. Так что особо не удивилась тому, что из этого ниоткуда дочка вывела еще и сыночка — чо такого то⁈ Правда вот мой слегка покоцаный вид… сестренка явно не подумала, что не стоит вести меня к матери голым, пыльным, грязным, со спекшейся кровью и волосами, и кучей царапин на броне, что выглядят со стороны, как старые рубцы и шрамы.

Мать ахнула, разглядев это все «богатство», сестренка обернулась, взглянула на меня под нужным углом. Поняла, в каком я виде, и втолкнула меня обратно в иной слой пространства нашей квартиры, неловко улыбаясь.

— Я сейчас его отмою и все будет нормально! — лыбясь, словно дурочка, сказала она матери, замахав руками, — Не переживай! Сейчас все будет! — и сама нырнула вслед за мной, на иной слой комнаты.

Правда, от нервов, чутка ошиблась, и заскочила не на тот «этаж», вляпалась в грязь, ругнулась, и перескочила ко мне в комнату, начав вытирать ноги о ковер.

— Бедный ковер… — простонал я, глядя на это.

— Да ему ничего не будет. — не согласилась со мной сестра.

— Ему будет! У него ворс грязным будет! — не согласился с ней я.

И сестра поглядела на полосы от ног на ворсинках, и была вынуждена согласится с моей позицией.

— Брат, тебя нужно срочно отмыть! — заявила она, глядя на моё чумазое лицо. — Ты выглядишь так, словно два года провел на помойке!