— Есть! Там есть ход!

— Отлично! — оживился Археолог. — Давай туда! Смотри аккуратнее. Эта стерва, хоть и маленькая, но как пиранья, также опасна.

— Кинь мне пистолет!

— Нет. Не поймаешь! Утонет. У тебя есть нож?

— Да. Хороший нож, ментовской, — он усмехнулся, видимо, тому, что Лиза теперь, если все еще жива, то давно безоружна. — Ладно, я пошел!

Гоша набрал полные легкие воздуха и снова нырнул, и на этот раз уже целенаправленно греб в расщелину. Ухватился за камни, втолкнул тело внутрь и стал всплывать.

Осторожно высунул голову из воды, казалось, что сейчас сверху на него кинется эта тварь Лиза с какой-нибудь дубиной.

Но ничего не произошло. Он очутился в подводной пещере. Откуда-то сверху забрезжил робкий свет. Тоннель, очевидно, вымытый водой, оказался неожиданно просторным и широким. Сейчас он не был заполнен водой, но можно представить, что во время ливней стоки уходили по нему вот уже много сотен, а может, и тысяч лет. Проточили в горной породе целую подземную артерию со сводчатым высоченным потолком, который местами прерывался, впуская в недра дневной свет.

Глаз привык к полумраку, и Гоша, наконец, осмелился выбраться из воды. Ступил на обточенную водой гладкую твердь. Огляделся. По стенам кое-где струились ниточки маленьких ручейков, похоже, тот котлован-озеро наполнялся только после ливней, а потом сбрасывал свои воды через тоннель. На карте этой пещеры не было, он точно помнил, все из их группы тщательно изучили местность перед операцией.

Гоша снял с пояса нож и двинулся по тоннелю. Внизу на каменном полу увидел что-то красное, наклонился и коснулся пятна пальцем. Это была свежая кровь.

Будто проверяя, что это действительно так, а не краска (хотя откуда ей здесь взяться), он слизнул с пальца красную жидкость и удовлетворенно скривился в подобии улыбки.

Да, это она… Вкус крови он ни с чем не спутает. Перед тем как убить свою жертву, он всегда пробует на вкус ее кровь. Гоша вдруг вспомнил, как убил своего первого… Хотя, это был не человек, а пес, а ему самому было всего десять лет. С тех пор он обожал убивать. Предсмертная агония жертв действовала на садиста почище любого наркотика.

— А ты живучая, сучка! — прокричал он в никуда, эхо прокатило его голос по тоннелю. — Но мы скоро увидимся! Я иду за тобой! Я еще посмотрю, как ты умираешь!

Гоше хотелось напугать беглянку и насладиться ее страхом в полной мере. Пусть ждет неотвратимой участи.

Он стал всматриваться в кровавый след, который тянулся вглубь тоннеля.

Сверху послышалось шуршание камней, шаги, и чья-то тень перекрыла рассеянный дневной свет. Гоша поднял голову — неужели пигалица посмеет угрожать ему открыто?