Лиза отрешенно смотрела на него погасшим взором, будто смирившись и приняв участь, но картинка в ее глазах становилась все четче, а глаза сузились, но не от слабости, как подумал Гоша. А от тихой ярости… Минутная передышка возвращала ее к жизни. Она что-то прошептала, словно просила пощады, но в ее глазах при этом светился холод.

— Что ты там бормочешь? — оскалился садист. — Говори громче!

Лиза снова почти беззвучно что-то проговорила, казалось, что сил вымолвить внятно у нее совсем не осталось. Садиста это еще больше заводило, ему вдруг непременно захотелось услышать ее мольбы, ее стенания, он наклонился над жертвой совсем близко. Провел носом по ее оголенной груди, по шее, с шумом вдыхая запах измученного девичьего тела.

— Говори, я слушаю! — Гоша приложил ухо почти вплотную к губам Лизы. — Просишь пощады?

— Нет выбора… — чуть громче вымолвила она. — Я убью тебя!

Гоша успел ухмыльнуться и даже раскрыл рот, чтобы высказать очередную гадость или угрозу и посмеяться над бравадой поверженной, но тут Лиза вцепилась зубами ему в ухо. Стиснула челюсть мертвой хваткой.

Гоша заорал от боли так, что казалось, будто стены затряслись, дергался, пытаясь освободиться. Выл и старался пальцами разжать челюсти девушки, но ее бульдожья хватка не ослабевала.

Одной рукой Лиза обхватила затылок врага, притягивая его голову ближе к себе, при этом не выпуская из зубов ухо. А второй, вздрогнув, будто от удивления, она нащупала в заднем кармане зеркальце. От стычки и от падения на каменный пол оно разбилось надвое. Лиза вытащила осколок и с остервенением стала кромсать им шею противника.

Гоша заорал еще сильнее, но попал в настоящий капкан. Лиза держала его из последних сил, готовая умереть вот так, с его ухом в зубах, с кровью насильника на лице. Гоша попытался приподнять голову. Даже Лиза услышала как трещало его ухо, но осколок стекла врезался и кромсал плоть беспрестанно, и вот уже он достал до шейной артерии. Кровь брызнула алым фонтаном, заливая лицо Лизы, окрасив ее зубы в красный цвет. Сейчас она напоминала лютого хищника, что заживо пожирал свою жертву.

А ее рука тем временем все больше и больше наносила порезов на шее противника. Хаотичные раны освобождали кровь, ее ручейки уносили силы и жизнь Гоши. И вот он уже перестал блажить, обмяк, лишь дергался и булькал. А Лиза все не останавливалась. Осколок маленький, сразу нанести смертельную рану не получается, но порезов много, и с каждой секундой становилось все больше и больше, а Гоша все тише…

Она не остановилась, даже когда Гоша совсем затих и распластался на ней безвольной тяжелой тушей. Больше не дергался, истекая кровью. А Лиза все резала и резала его шею, будто рука двигалась сама по себе, а не по её воле, пока осколок не заскрежетал по шейным позвонкам. Лишь тогда она остановилась и разжала челюсти. Выплюнула кусок уха. Тот шмякнулся на каменный пол, в лужу Гошиной крови.