Импровизированный суд, а точнее трибунал, продолжался целых полчаса.

Сначала князь опросил фон Штерна и троицу забитых Инженеров, затем, убедившись, что показания сошлись, взялся за компашку Бура.

И здесь-то и пошли сложности.

Бур после пропущенного апперкота был в отключке, и это, насколько я помнил, было правдой.

Конопатый Ростик тоже не мог ни подтвердить, ни опровергнуть момент убийства, поскольку разрывался между болью в сломанной челюсти и попыткой вдохнуть хотя бы глоток воздуха.

Единственное, что он смог вспомнить — у Илана пропал оберег на бечевке.

Что до прыщавого магика, то Худяш раз за разом твердил, что из-за сильнейшего удара в нос потерял сознание и не видел, как я душил Илана.

Когда же дошла очередь до Крысина, то он продемонстрировал запечатленную на специальный кристалл иллюзию.

Заляпанная кровью душевая, коченеющее тело Илана, валяющийся около него самодельный кистень. Мой самодельный кистень.

Крысин в открытую меня не обвинял, но строил свою речь так, что всем становилось очевидно — убийцей мог быть только я.

Но больше всего меня бесило то, как он все это подавал.

Бедный-несчастный новик Илан… Безжалостный и хладнокровный убийца Макс Огнев… Оставленный на месте преступления самодельный кистень… Подмоченная репутация Храма… Внимание императорской канцелярии… Сорванный план по закрытым Проколам…

Несмотря на показушную заботу о новиках, складывалось впечатление, что Крысина в большей степени заботит реакция князя и императорской канцелярии.

А Проколы Крысин и вовсе приплел лишь для того, чтобы нажать на больную точку настоятеля Храма.

Когда официальный скупщик Храма пошел на второй круг, князь его прервал и пригласил на арену Камнева, а за ним и Войтовича.

Камнев дал мне настолько отличную рекомендацию, что я аж застеснялся. Если верить Воину, то Макс Огнев — будущий чемпион по закрытию Проколов, опытный боец и хладнокровный воин.

И все бы ничего, но последние две характеристики в данный момент играли против меня.

Войтович, когда пришел его черед, рассказал о прошедшем уроке, сделав упор на то, что он не заметил ни единого признака волнения.

Преподаватель истории лаконично и емко описал психоэмоциональное состояние присутствующих на уроке новиков и отметил систематические нарушения дисциплины компашки Бура.

— Ясно, — князь, внимательно выслушав Войтовича, шагнул на песок арены. — Кто-то из вас допустил серьёзную ошибку, сопляки. И ошибка ваша не в том, что ссора окончилась смертоубийством. Ошибка в том, что кто-то из вас, безмозглых дегенератов, убил потенциального Берсекера!