Впрочем, если разобраться, это была хорошая придумка.

И что-то мне подсказывает, что не будь этой, м-м-м, ментальной закладки, то я бы не смог так хладнокровно сломать прыщавому сначала руку, а потом и пальцы.

Главное, чтобы в дальнейшем я не превратился в неуправляемого отморозка с отсутствием какой-либо эмпатии.

Вот такие мысли и крутились у меня в голове во время медитации.

В какой-то момент они пошли на второй круг, и я сам не заметил, как заснул.

* * *

Сколько себя помню, я никогда не запоминал свои сны и уж тем более, не осознавал себя в них.

Единственное исключение — это ныряние в полный золота бассейн. Да и то, я воспринимал эти манящие картинки не как сон, а как навязчивую тягу к богатству.

Что касается обычных снов, то их не было от слова совсем. Не говоря уже о том, чтобы управлять своим сном.

Все эти хваленные осознанные сновидения для меня всегда были чистой воды сказкой, и единственное, чем я мог похвастаться — это дурацкие вздрагивания всем телом прямо посреди ночи.

И каково же было мое удивление, когда я понял, что вижу сон. И не привычные купания в золотых монетах, а какой-то другой! Более того, я не просто его вижу, я нахожусь в нём!

Я совершенно точно отдавал себе отчет в том, что я сплю, но, в отличие от мастеров осознанных сновидений, и пальцем не мог пошевелить.

Все, что мне оставалось — смотреть на разворачивающиеся передо мной события.

Вот мускулистый Воин ловко орудует Золотой цепью, то закручивая её восьмеркой, то выстреливая ею перед собой.

Цепь мелькает в его мускулистых руках, словно ленточка, беспрекословно повинуясь воле своего хозяина.

— Найди…

Вот поджарый Инженер натягивает Золотую цепь на барабан Водяной мельницы, и тяжёлые жернова начинают неспешный забег.

Цепь звенит от напряжения и не просто крутится вслед за водными лопастями мельницы, но и, казалось, то ускоряет, то замедляет бег жерновов.

— … Родовую…

Вот опоясанный Золотой цепью Маг чертит перед собой невидимые фигуры, а воздух вокруг него наливается ярким светом.

Цепь тускнеет, и крайнее звено рассыпается черной пылью.

— … Казну…

На смену фигурам одаренных приходит вид заброшенного поместья, а я чувствую, как отрываюсь от земли.

Подо мной проплывает полуразрушенный двухэтажный особняк, за которым прячется запущенный внутренний дворик.

Полусгнившие деревянные беседки… Покосившиеся пристрои для слуг… Позеленевшая от времени статуя-фонтан…

Когда-то давно здесь наверняка было очень уютно, но сейчас это место вызывало только тоску и уныние.

— … Кровь…

Неожиданно мой взгляд зацепился за край фонтана, заросший травой. Было в нем что-то неправильное…