— Это какой-то розыгрыш? — протянул я, уже понимая, что это никакая не шутка, и что вокруг происходит какая-то чертовщина.

— Ты готов вступить на Путь, кандидат? — невозмутимо переспросила девушка, сверля меня огненным взглядом.

— А какие у меня есть варианты? — разговаривая с каменными статуями, я чувствовал себя максимально глупо, но стоять и молчать было еще глупее.

— Ты готов вступить на Путь, кандидат? — воин одарил меня ледяным взглядом и неспешно снял с пояса свой клинок.

Оценив, как легко меч покидает ножны, я резко передумал тянуть время и поспешил согласиться.

— Готов!

Сейчас я был готов согласиться на что угодно, лишь бы избавиться от этой странной компании.

Ожившие статуи переглянулись, синхронно кивнули и хором заявили.

— Да будет так!

Покрытая золотыми символами стена, которая оказалась вовсе не стеной, а двустворчатой каменной дверью, дрогнула и начала открываться.

А вместе с ней все золотые символы, какие только были в помещении, засияли, словно солнце.

Что удивительно, это сияние совсем не резало глаза, но его хватало, чтобы полностью осветить всю комнату.

Статуи замолчали, створки двери неспешно ползли, раскрываясь вовнутрь, а я, не сдержав любопытства, оглянулся назад.

Что ж, это действительно был храм.

Причем храм, по всей видимости, посвященный войне. По крайней мере только этим можно было объяснить протянувшуюся вдоль стен панораму различных сражений.

На одной картине стадо кентавров неслось с копьями наперевес на толпу гремлинов…

На следующей человеческие войска сражались с высоченными песьеголовыми, а маги по обе стороны вели смертельную дуэль…

На третьей ровные ряды закованных в сталь рыцарей наступали на… танки?

На четвертой несколько отрядов лучников пытались поразить… летающие флаеры?

На последней посреди пустыни возвышался огромный замок, за которым протянулся настоящий акведук.

У меня промелькнула было мысль, что все это составляющие одной и той же битвы, как вдруг гравировка на стенах поплыла, и разномастные войска сменились странной картиной:

Три воина богатырского сложения, стоя плечом к плечу, отбивались от бесконечной чернильно-черной волны нечисти.

Кто на них нападал, было решительно непонятно — то ли гноллы, то ли гоблины.

Но за богатырей я совершенно не переживал, поскольку за их спинами завис с распахнутыми крыльями самый настоящий ангел.

Фреска в очередной раз поплыла, сменяясь туманной дорогой, по которой шли едва различимые фигуры, но досмотреть, что же будет потом, я не успел.

— Время окропить Стелу Познания кровью!

Фрески моментально оказались позабыты, и я, скользнув взглядом по потолку и ожидаемо не обнаружив там никакой дыры, повернулся к статуям.