— Виноват, господин полковник! Исправлюсь, господин полковник!

— А ты, — Михайлов перевел взгляд на стоящего рядом со мной Камнева. — Ты понимаешь, что сделал?

— Никак нет, господин полковник! — Камневу тоже было не впервой общаться с разгневанным начальством.

— Ты создал прецедент, майор! — князь с силой жахнул кулаком по столу. — Теперь каждый новик и послушник будет всеми правдами и неправдами добиваться Высшего исцеления. Тебе сказать, сколько оно стоит⁈

— Виноват, господин полковник! Исполнял приказ, господин полковник!

— Чей⁈

Отвечать «Ваш» в нашем положении было изощренным способом самоубийства, поэтому Камнев сделал так, как мы с ним договаривались.

— Наставник Крысин не внес Огнева в официальные списки Храма. Пришлось это исправлять. Но по инструкции без прохождения Изолятора допуск к стеле запрещен, господин полковник!

— Огнев уже контактировал со стелой!

— Официально нет, господин полковник!

Мы чуть ли не открытым текстом предлагали повесить всех собак на Крысина, и мне было очень интересно, какое решение примет князь.

— Крысин у меня свое получит, — откинувшись на спинку кресла, протянул Михайлов. — Но с тебя, Камнев и тебя, Огнев, это вины не снимает.

Князь сделал театральную паузу, давая нам время проникнуться и осознать всю глубину нашего проступка.

— Ты, — Михайлов ткнул пальцем в Воина. — Закроешь тысячу Проколов. А ты, — его ухоженный указательный палец устремился в мою сторону, — выполнишь для меня кое-какую работу.

Князь нас фактически закабалял, и это было понятно каждому из присутствующих в кабинете.

Соглашаться на такое было нельзя, но и отказываться было равносильно самоубийству. Поэтому, мне пришлось пойти ва-банк.

— При всем уважении, господин полковник, дворяне не выполняют кое-какую работу.

Стоило этим словам вырваться из моих уст, как на меня уставились три пары глаз — князь, Камнев и Виш синхронно повернулись ко мне.

Я же никак не мог понять причину их удивления.

Портальный смотритель прав — рано или поздно слухи о появлении родича Пылаевых просочатся за пределы Храма. Да что там! Крысин первым доложит Уваровым о произошедшем.

Поэтому, тянуть не было смысла, и я планировал во всеуслышание заявить, что я Пылаев.

Да, с вероятностью почти в сто процентов на меня начнётся охота — ведь не случайно же был убит Алексей Николаевич? — но других вариантов я не видел.

Мне так или иначе нужно примкнуть к какому-нибудь роду, поскольку еще слишком рано заявлять о том, что я — Пожарский.

Так пусть уж лучше меня считают последним из Пылаевых — как говорится, дерево нужно прятать в лесу.