— Если тебя её идея про переночевать напрягает — вопрос с гостиницей всё ещё открыт.

После небольшой паузы он ответил:

— Не напрягает, барь. Тут в округе приличных гостиниц нет, а в Москву ехать — то же самое. А если ты про это… то я любую измену или намёк на неё учую загодя. Надо уметь доверять — и ей, и тебе. Ты, конечно, теперь для меня тёмная лошадка… Мир ещё уничтожить хочешь, говорят…

Он выразительно на меня посмотрел.

— Мало ли чего мой прошлый разум сказал в бреду, — отмахнулся я. — Бедный парень… Не знал, что такое возможно. Уверен, что после ухода переселившегося сознания обычно наступает безумие.

— Это всё потому что, как ты выразился, “магия” у нас в мире? Непривычно? — усмехнулся Сид.

— Непривычно. А про доверие я полностью согласен, — кивнул я, и мы прервали разговор, потому что подошла София.

— Ну, парни, сначала до банковского аппарата, мне тут кто-то наличность должен, а потом — поехали меня подвозить.

Прогулялись, и с подсказками Сида я обналичил пару рублей. Затем погрузились в тесную машину, и я поехал в сторону Москвы, где жила София.

Москва, если взглянуть на карту, здесь, как и в большинстве других миров имела круглую форму, правда, слегка с неровными краями. Одним из таких краёв на самом юге был район Чертаново, куда мы и направлялись. Мимо проплывали пейзажи, тысячи похожих на которые я видел во всех предыдущих моих воплощениях: безликие одинаковые многоэтажки, разбавленные крестами редких церквушек, коробками вычурных торговых центров и редкими скверами. Только вот колорит всё равно чувствовался — то тут, то там попадались белые ствола эвкалиптов и каких-то морозоустойчивых пальм. Часть деревьев стояли вечнозелёными, хоть и пожухлыми, а на плодовых деревьях в феврале виднелась яркая зелёная листва и цветы. Стены домов то и дело украшали странные и загадочные граффити.

По дороге позвонила мать. Уговаривала вернуться — сначала в больницу, потом в имение, корила, говорила, чтобы не делал глупостей, и что “взгреет этого Сида, пусть только подумает перечить”.

— Это моё решение, мам, — сказал я спокойно и твёрдо. — И он — мой крепостной. Я обязательно вернусь к тебе, когда всё уляжется. А пока что мне надо подготовиться к работе.

— Да какая работа, тебе голову надо лечить!.. — зашлась маман в длинной тираде, но я не выдержал и положил трубку.

Дом Софии оказался сравнительно-новой шестиэтажкой с тесной парковкой и кричащей вывеской “Пивная 24” на углу. Сид помог выгрузиться, обнял свою подругу и о чём-то тихо с ней переговорил. Она хихикнула, взглянув на меня, поцеловала моего комардина и повела меня наверх.