— Срочное, мерзкое, кровавое, проблемное и ещё десяток других нелицеприятных эпитетов.

— Тогда пройдёмте в переговорную. Фло, сообрази нам ещё кофейка.

— Это к делу не относится, но кофе у вас божественный, — расплылся господин Яшин в улыбке.

— Моё хобби, — кивнул я. — Прошу, — указал я на переговорную.

То, что это господин, а не простолюдин, читалось сразу. Во-первых, родовое кольцо. Род Яшиных я так с ходу припомнить не смог, но мало аристократии, что ли. Есть те, кто на виду, но полно и тех, кто держится в тени, подальше от простолюдинских глаз. Во-вторых, о его статусе говорили буквально десятки разных деталей. Красивый, с идеальной кожей, гармоничными пропорциями. Простолюдины тоже бывают красивые, но, когда красота в том числе следствие большого количества звёзд, с какого-то момента это становится заметно. Внешние данные дополнял дорогой костюм из натуральных тканей. На лацкане пиджака разрез был шире, чем обычно. Мелочь, но она давала понять, что это за бренд. Неприлично дорогой, как нетрудно догадаться. Стоить такой мог как полквартиры-однушки в не самом плохом доме и районе.

Ну да не буду распинаться. Господин Яшин был одет дорого, со вкусом, в вещи не для всех, и чувствовал себя в них предельно уверенно. Посмотрим, что скажет. Фло принесла ещё кофе, и Денис Николаевич отказываться не стал. Смаковал, нюхал и пил маленькими глотками.

— Давид Романович, — обратился он ко мне. — Надеюсь, я могу рассчитывать на конфиденциальность? Не сочтите за грубость, но я навёл о вас справки. Как понимаю, я буду одним из первых ваших клиентов.

— Первым и будете, — признал я. — Насчёт конфиденциальности я понимаю ваши опасения. Вековой репутации у меня нет. Остаётся только личное слово и стандартный договор о неразглашении.

— Обычно такие вещи не решаются с наскока, но ситуация у меня и правда срочная. Сможете ли вы мне помочь, вот в чём вопрос?

— Как сказал Мышкин, если что, меня не жалко, — улыбнулся я.

Яшин рассмеялся.

— Тогда позвольте озвучить, с чем я столкнулся. Дело в том… — помедлил он, но всё же заговорил, — что некоторое время назад в родовом поместье произошёл не самый приятный инцидент. Связанный с тем, что наш глава умер. По естественным причинам, замечу. Старику было сто семьдесят лет.

— Не хочу додумывать, но чутье подсказывает, что умер не только он.

— Всё так, господин Эварницкий, всё так, — покивал мужчина.

Довольно молодой, отмечу. Сложно сказать, сколько ему, но если чисто на вид, то лет двадцать пять.

— Началось безобразие, которое называется делёжкой активов и борьбой за влияние. Род у меня большой. А я человек молодой, только начинающий свой путь. Поэтому находился в это время в другом месте. Алиби у меня есть.