«Скорее всего, именно со стариком эта озабоченная врачиха спорила, пока приходил в себя», — размышлял по ходу облачения, — «Присутствие женщины вполне понято. Работа такая. Только чего тут забыл дедок? По идее в таком виде его не должны сюда пустить. В нашей больнице точно не запустили бы ни в один процедурный кабинет, тем более в операционную. Интересно все же, где я? Эти двое по виду европейцы. Хотя язык сто пудово не тайлонский».
— Эй, народ! Ду ю спикин инглиш? Парле ву Франсе? Шпрехен зе дойч? — зная наперед, что меня не поймут все равно не смог удержаться. — По-русски, по-тайлонски вы вообще ни бум-бум? Конечно ни бум-бум. Куда вам убогим знать два великих и могучих.
Парочка переглянулась, заслышав мою речь и затараторила на непонятной тарабарщине.
«Аида, ты там спишь что ли? Анализируй речь, переводи сразу, как будешь готова» , — вдруг вспомнил я об «Айд-28».
А в ответ тишина.
«Аида⁈ Ответь!»
И опять молчание.
«Ну, вообще зашибись», — настроение и так поганое вообще рухнуло куда-то на дно. Не хватало без симба остаться.
Между тем спор докторши и бомжа резко оборвался. Женщина с веселым ожиданием и превосходством уставилась на старика; дед же скривился, точно лимон сжевал и пристально, демонстративно не проявляя интереса к ехидным взглядам докторши, смотрел на меня. Было видно, что в душе старика происходит борьба.
Между чем и чем не понять, но каким-то надцатым чувством догадался, что это касается меня напрямую.
Глава семнадцатая
Глава семнадцатая.
— Сколько, говоришь, твой лингватор стоит? — вернулся Седой к прерванному пробуждением раба разговору.
— Четыреста, — нагло подняла цену Мира и опять ухмыльнулась. Знала, что старого Дорбина ухмылка в её исполнении выводит из равновесия.
— Ах ты!.. Побойся Космоса!!! Ты же недавно предлагала за триста!!! — заорал Дорбин на медтехника.
— Когда? — невинно захлопала ресницами Мира. — Не помню такого.
Седой от столь вопиющего беспредела захлопнул рот и сердито сопел некоторое время.
— У меня нет столько! Ты меня в прошлый раз обобрала до исподнего! — после непродолжительной игры в гляделки, продолжил возмущаться Седой, но не так яростно, как до этого.
— Дорбин… Ты же сходил позавчера удачно на болота. Да и вместе с парнем наверняка кое-что приволок. Никогда не поверю, что ты бросил ценную добычу ради раненого чужака. К тому же мне шепнули на ушко, что распродался хорошо и у тебя куда больше, чем четыреста на счету.
— Это кто у нас в посёлке такой шептун? Кривой Фара что ли? Вот же болотная тварь!
— Неважно кто. У меня иное предложение, — женщина кокетливо улыбнулась и слегка склонила голову набок.