Насчет майора Поляковой я не испытывал абсолютно никаких иллюзий, поскольку ничем особым не выделялся из серой солдатской массы. Ага, это я так думал. Оказалось, сильно занижал свою самооценку. Я был замечен и оценен в качестве достойного самца. Однажды после отбоя в мою комнату проникло небесное существо женского пола в лице Надежды Викторовны.
До её появления я считал себя буквально выжатым и неспособным пошевелить хотя бы пальцем. Как оказалось, усталость вовсе не помешала мне проявить удаль молодецкую в вопросе взаимоотношения полов. Так или иначе, Надюха покинула меня под утро усталая, но крайне довольная и обещала вернуться в самое ближайшее время.
«Самое ближайшее время» наступило на следующую ночь. Теперь у нас все случилось не столь сумбурно и яростно, но криков и сладострастных воплей хватало. Под утро дама разочарованной не выглядела.
Первое время ночные забавы накладывали определенный дискомфорт на мое самочувствие. Постепенно подруга слегка угомонилась, я втянулся в процесс, и все у нас стало на свои места. С некоторого времени майор Полякова осмелела до такой степени, что открыто посещала меня в любое удобное для нас обоих время. Теперь во время перекуров я чаще всего не прятался в тени деревьев, медитируя на проплывающие в небесах облака, а как озабоченный жеребец мчался галопом, чтобы — как это пишут в бульварных романах — слиться в бурном экстазе с любимой женщиной.
Насчет «любимой женщины» спешу разочаровать особ мечтательных и склонных к идеализации человеческих отношений. Происходящее между нами можно охарактеризовать скорее термином «химия». Я толком не знаю эту женщину, она — меня. Мы не общаемся в быту и по службе. У нас нет возможности оценить характеры и привычки друг друга. При всем при этом мне нравится её облик, я с удовольствием вдыхаю её запах, меня кидает в дрожь, когда я прикасаюсь к её телу. Я чувствую, как она, внешне холодная и неприступная, млеет при моем приближении и полностью теряет контроль над собой, когда мы оказываемся в постели. Вполне вероятно, ничего этого не было бы, если бы у нас было совместное хозяйство, общие дети и прочая семейная рутина. И слава богу, что у нас ничего этого нет и у нас есть возможность подобно малым детям радоваться жизни и получать друг от друга удовольствие полной мерой.
На мой вопрос: — Почему я, а не кто-то другой? — ведь брутальных самцов или смазливых парнишек вокруг вполне достаточно.
Она ответила: — Дурачок, ничего не понимаешь, — и заткнула мне рот своими чудесными губами.
Сослуживцы от зависти поначалу пытались меня третировать обидными подначками. Я проявил совершенно несвойственную мне сдержанность — всего-то одна сломанная челюсть и парочка разбитых в хлам физиономий. А как прикажете реагировать на «казарменную блядь», «дешевую давалку» и прочие оскорбительные выпады в адрес майора Поляковой? Все проходило сугубо по армейским правилам за пределами Базы, вдали от камер видеонаблюдения и сторонних взглядов. Пострадавшие объясняли травмы случайными падениями. Однако начальству кто-то все-таки стуканул о моих разборках с зарвавшимися нахалами. Полковник Саркисов, как это ни странно, узнал о причине травм среди личного состава раньше ротного, и попытался провести со мной воспитательную беседу. На все бездоказательные обвинения полковника я лишь пожимал плечами и лицемерно сетовал на скользкие после ночного дождя дорожки, всякие коряги и корни, которые вылезают неведомо откуда во время утренней пробежки, в доказательство показал сбитые костяшки пальцев, дескать тоже пострадал от проклятых корней, хорошо упал правильно, а то бы тоже мог лицо разбить. В конечном итоге «колобку» надоело скакать вокруг меня и промывать мне мозг. Он грохнулся в кресло и, глядя в мои наглые зенки, сказал: